С удовольствием, сделав несколько глотков, Женька неторопливо закурила сигарету. Но практически тут же и затушила. Менялся вкус напитка – и Женьке сегодня это не понравилось.
Наблюдение за внешним, было одним из любимых ее времяпрепровождений. Но не для того, чтобы набирать опыт внешнего. А для того, чтобы уметь увидеть внутри. Себя и другого.
Вот старый, покосившийся от времени домик, стоящий среди новеньких, как будто напомаженным и наряженных в кринолин новостроек.
На фоне последних, он казался мудрым, интеллигентным стариком, убеленным сединами, и не ставший от времени бесполезным, как часто это водится, а совсем наоборот. Увенчанный, как короной, табличкой – здесь кто то и когда то жил, он стоял вне времени и как бы вне сознания меняющегося мира, и даже имел вполне себе приемлемую наполненность – в нем находилась библиотека. И как-то верно это казалось Женьке.
Сегодня этот дом виделся Женьке в особенном виде, может быть потому, что не спала всю ночь. А может потому, что вечером они должны были встретиться.
Выйдя загодя (нарочно вышла намного раньше положенного срока) Женька решила прогуляться.
Ей очень хотелось, потребно было даже, вдохнуть свежий вечер мягкого лета. Когда уже не жарко, а прохладно даже, когда все вокруг приходит в движение.
Город бурлил.
3.
Это был Женькин город. Она любила его. Помнила с детства.
Улица Горького («Койкого»)…
Вдоль дороги, прямо по тротуару росли деревья, заботливо обнесенные железной узорчатой решеткой по низу. И помнила, как ей непременно нужно было проходить именно по этим решеткам. И помнила, что дорога начиналась от Пушкинской и всегда вела к Детскому Миру. И никак иначе. Только к Детскому Миру. А Детский Мир в детстве это была сказка. Женька помнила солнце – огромное солнце, кажется часы – вроде бы был маятник. А если маятник – значит отсчет. А если отсчет – значит часы. И солнце это. И мороженное, за которым обязательно выстаивали огромную очередь – но эта очередь, пожалуй, одна из немногих, которая «стоялась» с удовольствием.
И игрушки, которые все хотелось. Но не все покупались. Но было обещание, что к следующему разу обязательно. Только нужно понять что хочется. И тогда обязательно.
Но, как правило, это «обязательно», от раза к разу перерастало во что то другое – потому как маятник отсчитывал счет, и время диктовало уже совеем другие «обязательно»…
И кафе «Московское», с его длиннющей очередью, как сегодня в какой-нибудь претендующий на элитарность «Рай».
И очередь эта бурлила-разговаривала-общалась-знакомилась…
Вот где была избранность. И слово то такое как пафос – знакомо не было.
И сестра¸ которая привела ее туда впервые. А Женька все удивлялась – зачем это к ним кто-то тут «подсаживается»? И что они собственно хотят?..
И Политех, с его аншлагами… и Политех, «осиротевший», уставший и никого не желающий...
А набережные.
Набережные, это пожалуй то, что изменилось мало.
Хотя…
Все детство-отрочество-юность Женька с подругами ездила на 16 маршруте троллейбуса к кинотеатру «Зарядье». А «Зарядье» обосновалось в гостинице «Россия». Там было два зала. Которые они поочередно посещали. «Зарядье» было очень Московским местом. В «Зарядье» проходили кинофестивали и достать билет (потому как только там и можно было увидеть некоторые фильмы) было ой как не просто…
А «Иллюзион»?
Все старые классические ленты – это высотка на набережной…
Да мало ли что еще.
Она любила свой не молодой, но спешащий и поспевающий за отсчетом времени город…
Вот только солнце в Детском Мире сняли…
…………………………………………………………………………………………………
Автор приостановил выкладку новых эпизодов