— От нас больше не будет проку, — ввернул я, стараясь не рассмеяться.
Гарри кивнул.
— Не подумай, что кроме смутных подозрений никаких доказательств нет. Найти их было ох как трудно. За последние пятьдесят лет сведения о женском заговоре исчезли. Больше не существует даже интуитивного понимания, веками служившего мужчинам предупреждением — в виде традиций и преданий… так сказать, народной мудрости. Нас учили относиться к ним с презрением, как к предрассудкам. А учителя в основном, разумеется, женщины.
Я задал вопрос, от которого Гарри уже было не остановить:
— Наши предки об этом знали?
— Знали. Возможно, прямо говорить и боялись, но намекали постоянно. Гомер, Овидий, Свифт… «Мертвая жена под столом — лучшее, что есть в доме мужчины», — сказал Свифт. Антифан, Менандр, Катон… да мало ли было мудрецов. «Позволь хоть однажды женщине получить равные с тобой права, и в тот же миг она станет тобой командовать». Плавт, Климент Александрийский, Тассо, Шекспир, Деккер, Флетчер, Томас Браун — список бесконечен. Библия: «…как быть чистым рожденному женщиною?», «…учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии…».
Добрых пятнадцать минут шло перечисление представителей Древней Греции, Рима, эпохи Возрождения — поток все не иссякал. Даже для Гарри слишком уж глубокое обоснование первопричин. «Гарри достиг своего наивысшего успеха, — с некоторым благоговением подумал я. — Вряд ли когда-нибудь ему удастся превзойти сегодняшнего себя».
Наконец он добрался до Нового времени.
— «Женщины гораздо больше схожи друг с другом, чем мужчины», — сказал Честерфилд. Ницше: «Идешь к женщине? Возьми с собой плеть». А еще был Стриндберг, тронутый теософическим безумием — оно помогало ему видеть незримые истины. Шоу, скрывавший свои подозрения за смехом, только бы его не растерзали…
— Ибсен? — подсказал я, с усмешкой вытянув из памяти имя, которое по смутным школьным воспоминаниям каким-то образом ассоциировалось с темой.
Гарри сплюнул, будто в рот ему попало что-то отвратительное.
— Этот предатель! Этот слепой идиот! Именно Ибсен первым драматизировал враждебную пропаганду, которая в итоге привела к так называемой эмансипации женщин и тем самым ослабила узы, что сдерживали их необузданное хищничество.
— Хищничество! — воскликнул я. — О, да, точно. Хищничество!
— Хочешь докопаться до истины, вспомни хотя бы поговорки, — сказал Гарри, слегка успокаиваясь. — «Человек бывает счастлив только два раза в жизни, — говорят югославы. — Когда женится и когда хоронит жену». Или румыны: «Женившись, человек попадает в преисподнюю». Или испанцы: «У кого есть жена, у того есть и враг». «Никогда не верь женщине, даже мертвой», — предупреждают немецкие крестьяне. Наконец, житейская мудрость китайцев: «Не доверяй женщине, даже если она родила тебе десятерых сыновей».
Он умолк, но не так, будто исчерпал все факты, а просто задумался.
— Случалось с тобой такое, — спросил он, — ты безуспешно ищешь, к примеру, запонку или носки, никак не можешь найти и спрашиваешь жену? Почему жена моментально отыскивает любой предмет и оказывается, что он все это время лежал перед самым твоим носом?
— О чем им еще думать?
— И ты задаешься вопросом, — продолжил Гарри, — действительно ли он там был, когда ты его искал?.. С механикой у них проблемы, они ненавидят машины, при этом всегда точно знают, когда что-то вот-вот сломается. «Что это за звук в моторе? — говорят они. — Будто кузнечик стрекочет». Ты ничего не слышишь, а на следующий день слетает ремень вентилятора… Ни с того ни с сего еда вдруг для них становится не такой. «Какой интересный привкус у молока. Коров, похоже, кормили пшеницей». Или: «Странное мясо». — «В каком смысле?» — интересуешься ты. «Не знаю. Просто странное, и все». И вот тебе уже страшно есть или пить.
Я согласился и подумал: «Как Гарри удается из самых обычных мелочей сплести на удивление забавную историю?»