В машине она судорожно стянула с себя форменный пиджак и надела свой, в крупную черно-белую клетку. От кобуры тоже пришлось отказаться — она не пряталась под ее пиджаком. Ева выдохнула, задержала вздох, пока не пошли синие круги перед глазами, вздохнула, с удовольствием, — вздох получился вкусный, успокаивающий. Поудобней приладила пистолет рукояткой вверх в пояс юбки.
Она подъехала к самым дверям кафе, прилегла, осторожно оглядывая окна. Подумала и сняла туфли на каблуках. Открыла дверцу машины.
— Дяденька!.. — крикнула Ева, не выпрямляясь. — Дяденька, где вы… Я машину привезла!
Тишина.
Выпрямился Николаев, поднял руки.
— Кот! Я достал тебе машину! Не вздумай дурить, за рулем женщина!
Дверь кафе открылась. В проеме показался совершенно пьяный пожилой мужчина с растрепавшимся оселедцем на продолговатой лысине. Его обхватывал одной рукой невысокого роста молодой парень с застывшим напряженным выражением лица. Он выглядывал из-за плеча пьяного цепко и осторожно.
— Дяденька… — Ева поднялась, прижала руки к горлу. — Дяденька, не стреляйте. Кот посмотрел на нее отрешенно:
— Пошла вон.
Ева вылезла из машины на дорогу.
— Подойди, чтоб я видел.
Ева обошла машину, все так же прижимая руки к горлу, и топталась в луже, переступая ногами в колготках. Кот посмотрел на ее ноги и немного расслабился.
— Быстро к стене! — Он махнул головой в сторону кафе.
— Ой, дяденька… сейчас. — Ева медленно пошла к разбитому окну. — Не стреляйте.
Николаев, сцепив зубы, смотрел на Еву. Он судорожно прикидывал, будет ли Кот затаскивать пьяного в машину. Кот, похоже, думал о том же, но заметил слабую попытку Николаева опустить правую руку.
— Стоять! — закричал Кот, дернув заложника. Пьяный повис на его руке тяжело и неподвижно. Ева уже стояла почти сзади Кота, она видела, как дрожит его левая рука с оружием. Ева скорей почувствовала, чем осознала, что Кот сейчас выбросит пьяного, и в момент разворота его тела, когда он рывком правой руки отбрасывал заложника, успела приподнять борт модного пиджачка, выхватить из-за пояса юбки пистолет и прострелить Коту левую ладонь.
Из машины Николаева вывалились два бравых оперативника и побежали по лужам к прыгающему на одном месте и подвывающему Коту. Ева подтолкнула к ним по асфальту револьвер и села к себе за руль. Николаев заглянул в открытую дверцу, он тяжело дышал и был насквозь мокрый.
— Спасибо. Учту… Пить охота. — Он отвернулся, наблюдая, как оперативники скручивают назад руки Коту.
— Хочешь апельсин? — спросила Ева.
Четверг, 17 сентября, вечер
В управление они ввалились мокрые, Ева несла в руках туфли и свой китель. Они смерчем пронеслись по длинным коридорам с тем заразительным азартом собственного достоинства, от которого быстро расступаются в стороны все, кто попадается навстречу.
— Старший инспектор Николаев! — Демидову пришлось бежать рядом. — Вас просили оформить задержание немедленно!
— Ну ты, прокуратура, расслабься, попей чайку… Ты же знаешь, я медленно пишу, с ошибками и падежов не знаю..
— Следователь Курганова!.. Вы считаете обоснованным ваше участие в подобных захватах? — У Демидова дергалось веко, смотрел он на Еву с ненавистью, громко сопя.
— А ты, Гена Петрович, сходил бы хоть на одно, знаешь, как заражает, концентрирует и все такое… Мы когда Слоника выследим, я попрошу, чтобы тебя взяли в группу захвата… А то хочешь — один на один, а? Ты — и он? Он — и звание, а?
— Ева Николаевна! — Слабый и тонкий голосок словно дернул в Еве невидимую ниточку удивления, она оглянулась и отпустила пуговицу на кителе Демидова. — Прошу вас, подождите, я вас ищу…
К Еве подходила молодая высокая женщина, неуправляемые пшеничные волосы лезли в лицо, полузаплетенной косой валялись на плече, тонкая прядь попала в рот. Короткая юбка, большие круглые коленки, высоченные каблуки, огромный вырез тонкой шерстяной кофточки, большая толстая папка под мышкой.
— Что это?.. — Ева опешила.
— Психолога просили, Ева Николаевна? — Демидов злорадно наблюдал растерянность на лице Евы. — И чтобы женщина, и чтобы вам по вкусу?
Психолог попробовала достать из маленькой сумочки через плечо очки с круглыми большими стеклами, но при этом выронила папку. Некоторое время женщина задумчиво рассматривала засыпанный бумагами пол, потом решительно нацепила очки и уставилась на Еву, присела, не отводя взгляда от ее лица, и попыталась собрать все в папку. Наконец она просто сгребла все, прижав к груди, медленно поднялась и сказала, что ее зовут Далила.
Нервное напряжение, сильная эйфория от хорошо выполненной работы, довольство собой и растерянность от такого имени словно одновременно выплеснулись наружу. Ева засмеялась, прижав к себе посильней туфли и китель, сползла спиной по стене коридора, икая от смеха, и села на пол.
Далила сначала неуверенно усмехнулась несколько раз, потом не выдержала, рассмеялась от души, закидывая голову и демонстрируя Еве все свои зубы. Дальше они просто уже не смогли остановиться, хохот перерос у Евы в истерику, у нее текли слезы. Психолог пыталась несколько раз сдержать смех, но не смогла, она проползла на коленках к стене, села рядом, прижимая к себе бумаги по делу Евы Николаевны. Замолкая на несколько секунд, они поворачивались друг к другу лицами, и все начиналось сначала. Наконец Ева жестами показала идти за ней, встала первая и протянула руку Далиле. У психолога этот жест вызвал новый приступ хохота, поднимаясь, она опять выронила папку, Ева покорно махнула рукой и побрела к своему кабинету, тихонько подвывая, уже неспособная смеяться.
— Что… вы делаете?.. — спросила Далила в кабинете, когда Ева Николаевна разделась до трусов.
— Сейчас… минуточку, я готовлюсь к тестированию.
Они не засмеялись, сидели обе словно в оцепенении, потом Ева включила обогреватель и развесила около него мокрую одежду.
— Ну вот, я готова, прошу. — Ева села за стол примерной ученицей, сложив руки одну на другой и выпрямившись.
— Я… понимаете, я аспирантка, у меня нет ученой степени… Меня попросил мой руководитель протестировать вас еще раз, с вашим делом я знакома.
— Ну и как — есть аномалии?
— Ева Николаевна… Я включаю магнитофон, запишу нашу беседу, а потом обработаю записи на работе и составлю композиционный отчет… Отчет будет вам показан. Если вы пожелаете что-либо в нем убрать или изменить, это будет сделано. Но проведу нашу беседу, немного необычно… Мне бы хотелось, чтобы она была доверительной и чтобы вопросы задавали вы.
— Как это?
— Вы задаете мне вопросы о чем угодно: о моей личной жизни, работе, о погоде, вообще о жизни, я на них отвечаю, иногда я задаю вам вопросы, чтобы поддержать видимость полноценного дружеского разговора.
— Ну что ж, попробуем. — Ева расслабилась, откинулась на спинку стула. — Ну вот… к примеру, ты одинокая или замужем?
— У меня есть ребенок, я не одинока. Можно сказать, я даже замужем. — Психолог сосредоточенно смотрела в пол, обдумывая ответ. — У нас гражданский брак и ребенок, — закончила она решительно.
— А как ты занимаешься сексом с партнером?
— В смысле?.. — Далила залилась краской.
— Ну, как ты любишь больше всего?
— Можно встречный вопрос?
— Давай.
— Я знаю, что вы неоднократно высказывали в коллективе свое сугубо личное мнение… об отношениях между мужчиной и женщиной.
— Ты просто хочешь спросить меня, почему я задаю такие вопросы, когда на каждом шагу заявляю о своей девственности?
— Да!.. Спасибо. Это действительно странно для женщины… девушки вашего возраста. Видите ли, я сталкивалась несколько раз с принципиальными девственницами и со старыми девами, которые предпочитают скрывать свою личную жизнь… или ее отсутствие. Вы не похожи на них… Но с другой стороны… Целомудрие есть воздержание.
— Целомудрие здесь ни при чем. Я веду полноценную сексуальную жизнь.
— М-м-м.. — Психолог растерянно шарила глазами по комнате. Ева опередила ее вопрос:
— Я с удовольствием занимаюсь этим орально и анально.
— В кабинете повисла напряженная тишина. Взгляд Далилы перестал обшаривать комнату и застыл на небольшой черной розетке в углу, она облизала пухлые большие губы. Ева заметила ее напряжение, словно психолог получила именно тот ответ, который ей что-то объясняет. Собака взяла след.