Однако он не уберег их.
В тот ответственный момент, когда он, пробираясь по узкому карнизу третьего этажа, уже навострил лыжи за одной особенно приглянувшейся ему обладательницей ортопедического сокровища, его конечность, внезапно потеряв опору, вдруг опасно зашаталась, заерзала и поехала вниз. Одержимый лицезрением чужих ног Чарский упал и сломал свою собственную, что вынудило его три месяца провести в гипсе, удовлетворяя свою изысканную страсть перебиранием коллекции и мечтами о новых приобретениях.
В ту зиму ходила к нему одна знакомая… Фаланги у нее были ничего, изящной вытянутой формы с аккуратными подушечками, ногти розовые и приятной конфигурации, пятка была совсем хороша — розовая и чуть морщинистая, подъем красив, голень изысканна… Все было бы ничего, к тому же она еще и хорошо готовила и была не слишком требовательна к ответным знакам внимания.
Чарский все более увлекался ею и чуть было даже не поверг к ее стопам свое многолюбивое сердце, вдруг в один прекрасный день его чувство безвозвратно погибло. В этот день дама пришла навестить возлюбленного, страдавшего в оковах гипса и ограниченной подвижности. Она сняла туфли, и Чарский — о ужас! — узрел нечто такое, что навсегда отвратило его сердце (уже наполовину склонившееся к брачной жизни) от вышеуказанной особы.
То, что он увидал, было столь отвратительно, что мы даже не решаемся поведать об этом любопытному читателю… Однако, памятуя, сколь значительную рану указанные ступни нанесли смиренному созерцателю, мы не можем отмолчаться, тем более что, возможно, найдется еще немало особ женского пола, которые вознамерятся увлечь художника Чарского в брачные сети. Имея в виду этих отважных обладательниц совершенных ног, мы хотим сказать им в назидание: дорогие женщины, никогда не красьте ногти черным лаком! Ибо даже детям грудного возраста известно, что черный лак вызывает в созерцателе чудовищное по своей достоверности впечатление застарелых трупных пятен и отвращает ценителя женских прелестей от их обворожительного объекта.
Итак, когда с девицей было покончено, расстроенный Чарский поклялся самому себе никогда не обольщаться ничем иным, как только научной тщательностью в изучении предмета. Отныне он ограничится исключительно нижеколенной областью, не; позволяя объекту своих изысканий претендовать на область сердечную.
На досуге он даже написал небольшое исследование о зависимости характера обладательницы ступни от анатомических особенностей плюсно-лодыжечной зоны. Нанесенная поклонницей черного лака рана была еще слишком глубока, — наверное, именно этим объясняется язвительный тон его научной работы.
В предисловии к своему труду Чарский поначалу замечает, что не ногою единой жив человек, но уже семью строками ниже опровергает эту мысль, уверенно утверждая, что «нога — основа всего миропорядка, ибо что на ней стоит, то упасть не может». А также приводит народные пословицы: «какова нога — такова и яга», «как у нашей у ноги мыши съели сапоги», «кто к нам с ногой придет, тот от нее и погибнет» и т. д.
Научному труду Чарского предшествует небольшой рукотворный эпиграф. С пушкинской легкостью он восклицает: «Я ногу бледную твою,/ Омозолелости пою/ И обожаю, как свою/ Многострадальную ступню», «Ты, босоногая наяда,/ Играть ступней, ступая, рада,/ А я, смиренный чародей твоих лодыжек и ступней…» и т. д.
Далее Чарский высказывает радикальную мысль о том, что по стопе (за кою принимается область нижней части ноги от мыщелок, берца, до подошвы) можно с достоверностью определить характер исследуемой особы, даже не прибегая к углубленным исследованиям психологического характера. Как известно всем, стопа состоит из стопы, заперстья (опалков) и перстов. По ширине стопы, ее своду и кривизне ее радиуса и форме перехода стопы в голенно-лодыжечную область можно многое вывести о характере и наклонности ее обладательницы.
Далее. Если дама обладает мосластой голенью и лодыжкой, своей основательностью напоминающей колонну древнегреческого портика, она непременно окажется строптивой, не склонной к сантиментам и до омерзения практичной. Тогда как всем известно, что обладательница голеней, по форме напоминающих тонкошеюю кеглю, наоборот, покладиста характером, возвышенна и несколько сентиментальна.