— Очень все это подозрительно, — вслух размышлял Веня, адресуясь к деду. — Снимки исчезли, могилку никто не посещает. По всему выходит, что безвинную дамочку специально крякнули. А кому ее крякать, как не собственному мужу? Наверное, возмечтал он под старость лет с лепшей подругой своей жены в противоестественной связи соединиться и тогда…
— Впрочем, доказательств этому никаких, — возразил дед, — одни голословные предположения… Хочу напомнить, в тысяча шестьсот шестом году до нашей эры, когда мы ловили тамбовскую банду, тоже случился такой момент, когда доказательств было никаких, а подозрений — хоть отбавляй. Подозревали мы одного гражданина в том, что он самогон варит в целях личного обогащения, а на выручку водку для банды покупает. Месяц в засаде сидели, выследили негодяя. Оказалось — самогоном отнюдь не увлекается, а даже наоборот, рисует фальшивые деньги для сбывания на рынке в условиях плохой видимости.
— Ты хочешь сказать, что гибель мухановской жены — прикрытие для темных делишек ее супруга? — морща лоб, догадался внук. — Тогда предлагаю план. Я иду к Муханову, предварительно надев на лицо непрозрачный чулок. Он мне говорит: «Ты кто такой?» А я ему под ребра… А он мне: «За что?» А я ему по печени… А он тогда: «Я все скажу!» А я ему по почкам… И вот когда я вплотную займусь его солнечным сплетением, он добровольно во всем признается. «Виноват, — скажет, — в убийстве жены с отягчающими обстоятельствами». И тогда я… мы… он…
— Дурак ты, Веня, — оборвал его дед. — А доказательства где?
— Доказательства… — заскучал Веня.
Он не любил этого слова.
В городе было семь автосервисов, жестоко конкурировавших между собой. Эти общественно-полезные заведения принадлежали трем разным гражданам, находившимся между собой в разной степени конфронтации. Первым предпринимателем, еще в незапамятные девяностые оприходовавшим ниву реанимации авторухляди, был Гурген Бешеный. Он владел фешенебельной ремонтной мастерской, перестроенной из старого детского сада. Его автосервис считался заведением высшего класса, поскольку в нем не только умели оживить почти неношеный «жигуленок», но даже и «опель» пятнадцатилетней давности не погнушались бы поднять со смертного одра.
При этом Гурген Бешеный дико ненавидел своего земляка и конкурента Самвела Маленького — за то, что тот не только воздвиг напротив его бетонного красавца свой убогий железный сарай, но и установил демпинговые цены на ремонт и даже иногда выписывал квитанции, по которым клиенты могли предъявлять претензии по качеству, — обстоятельство, немало способствующее популярности Самвела среди горожан. Кроме того, конкурент распространял по городу подлые слухи, будто в мастерской Гургена в процессе ремонта портят автомобильную сигнализацию, имея целью последующее похищение ремонтируемого автомобиля.
Третьей персоной, добывавшей свой скудный хлеб лечением заболевшей авторухляди, был некий Айрат Земеля, прозванный так за то, что по-свойски звал своих клиентов «земелями», то есть земляками, — включая тех, кто заведомо не был таковым, даже никогда не отдыхал ни в одной кавказской здравнице и не любил шашлыка. Путь Земели к успеху был короток и незатейлив. Лет пять назад он арендовал четыре гаража в разных концах города, переоборудовал их путем присобачивания ярких табличек с флуоресцентными надписями и в мгновение ока заделался преуспевающим владельцем гигантской (по местным меркам) сети автомастерских.
На самом деле все три предпринимателя и все семь мастерских занимались одним и тем же — перебиванием номеров (ночью) и облапошиванием владельцев автомобилей (днем). Именно эта деятельность была для ремонтников основной, хотя изредка им приходилось размениваться на починку всякой не заслуживающей внимания автопомойки.
При этом и Гурген, и Самвел, и Айрат не гнушались даже таким неблагородным делом, как похищение автомобилей конкурентов с последующей перепродажей в соседние области. В связи с этим они испытывали друг к другу стойкую, переходившую границы самосохранения неприязнь.
— Наконец есть с кем по-мужски потолковать! — тихо обрадовался Веня, предвкушающе засучив рукава. Он проверил костяшки кулаков — они были прекрасны в своей безусловной бронебойности и для всякого вменяемого человека могли служить веской доказательной базой.
Первым Веня посетил Айрата, чей вросший в землю сарай находился в пределах прямой видимости от его конторы.