— Чем могу помочь, мадам?
Не было никаких сомнений в том, откуда он родом: он был англичанином до мозга костей.
Никогда раньше Виктория не видела в Англии никого похожего.
Интересно, рассказал ли ему мистер — месье Гастон — о баночке крема, которую попросила Виктория?
Она ни на секунду не усомнилась в том, что стоящий перед ней зеленоглазый мужчина знал, для какого множества целей может служить этот крем.
Она расправила плечи.
— Я бы хотела увидеть мистера… — нет смысла лицемерить, все в доме Габриэля, несомненно, знают об её отношениях с хозяином, — я бы хотела увидеть Габриэля, пожалуйста.
В изумрудных глазах не было ни одобрения, ни осуждения.
— Мистера Габриэля здесь нет.
Живот Виктории сжался.
Он ведь вернётся.
Дом, действительно, был для Габриэля родным домом, даже если он не хотел этого признавать. А мужчина напротив неё был членом семьи Габриэля.
Виктории вдруг захотелось увидеть дом Габриэля и навестить его семью.
— У Габриэля очень красивый дом.
— Да, мадам.
— Мне бы хотелось осмотреть его.
Выражение лица стража не изменилось.
— Это невозможно, мадам.
Викторию это не отпугнуло.
— Почему нет?
Состоятельные мужчины и женщины посещают дом каждую ночь.
— Мне дали задание охранять эту дверь.
— Вам дали задание охранять меня, — жестко сказала Виктория.
— Да, мадам.
Они одновременно вспомнили о том, что случилось с одной незащищенной женщиной. Усилием воли Виктория отстранилась от воспоминаний о перчатках с красными пятнами.
Она с вызовом подняла подбородок.
— Так что же вам приказали, сэр, охранять меня или дверь?
— И то, и другое, — ровно сказал охранник с золотисто-каштановыми волосами.
В глубине его изумрудно-зеленых глаз скрывались улицы — его прошлое.
«Семья», — сказал Гастон.
Шлюхи, воры, головорезы.
Она не участвовала в двух последних видах деятельности, но вступила на путь первой из них.
— Как вас зовут? — вежливо спросила она.
Страж даже не моргнул в ответ.
— Джулиен, мадам.
— Внизу гости?
— Нет, мадам. Двери дома Габриэля открываются не раньше девяти вечера.
Виктория отметила про себя, что к тому моменту, когда он купил её девственность, дом работал всего три часа.
— Месье Гастон назвал вас семьей, — импульсивно сказала Виктория.
Охранник моргнул. Она сумела его удивить.
— Да, мадам, — сказал он ничего не означающим голосом.
— Мы с моей семьей… далеки друг от друга. — Виктория мимолетно подумала об отце и матери. Они были нетитулованными аристократами. «Твоя мать оставила отца, так же как и ты, — сказал Габриэль. — Так же, как он заставил уйти и твоего брата». — Вам повезло, что вас окружают люди, которые заботятся о вас.
Изумрудные глаза оставались отстраненными.
— Я не могу вам позволить покинуть эту комнату, мадам.
— Вы не доверяете собственной семье, сэр?
Виктория доверяла своей семье — когда-то.
— Нет, мадам, — спокойно сказал сторож, — я им доверяю.
Виктория ухватилась за признание Джулиена.
— Тогда покидать эти покои не опасно, верно?
— Это не мне решать, мадам.
Виктория пристально посмотрела на его плечи. Он не носит пистолет на виду, должно быть, у него наплечная кобура под сюртуком, как у Габриэля.
Он не станет в неё стрелять, но она была уверена, что он сможет её остановить.
Она помнила, каким сильным был мужчина, приставший к ней на улице.
Мужчина, который мог убить её.
— Я понимаю, что я в опасности, сэр.
Лицо стража оставалось безучастным.
— Да, мадам.
— И не хочу усугублять своё положение.
— Да, мадам.
У Виктории с куда большим успехом получалось убеждать упрямых воспитанников заниматься, чем доказать что-то мужчине, которому Габриэль приказал её охранять.
— Вы знаете, что Габриэль купил мою девственность.
Он работал в доме, поэтому совершенно точно не мог об этом не знать.
Смущение, от которого покраснела Виктория, никак не отразилось на лице охранника.
— Мне приказали охранять вас, мадам, и именно так я и поступлю.
Электрический свет дробился на волосах Виктории.
— Я хочу узнать Габриэля.
— Вы не сможете узнать Габриэля, осмотрев его дом.
Казалось, что прошло так много времени с тех пор, как Виктория следом за месье Гастоном поднималась по узким ступенькам, находившимся позади охранника.
— Вы ошибаетесь, сэр. Всё в доме Габриэля — часть мужчины, который его построил.
Виктория целиком завладела вниманием охранника.
— Я хочу угодить Габриэлю, — ровно сказала Виктория. — Я хотела бы посетить… гостевые комнаты и увидеть, чем пользуются женщины, чтобы угодить мужчинам.
Предметы, которые она не смогла разглядеть через прозрачные зеркала.
На лице стража против ожиданий Виктории не появилась ухмылка.
Мелькнувшие было в изумрудно-зеленых глазах чувства пропали.
— Возможно, мадам, чтобы помочь мистеру Габриэлю, не нужны специальные предметы.
— Я использую все доступные средства, — честно сказала она.
Охранник посмотрел поверх её плеча.
Виктория с трудом подавила разочарование. Она не могла упрекать работника за верность.
— Как давно вы работаете на Габриэля? — вежливо спросила она.
Он не смотрел на неё.
— Шесть лет.
А Гастон работал на Габриэля четырнадцать лет.
— Кто-то хочет убить его.
Страж быстро перевел взгляд на Викторию.
— Никто в доме Габриэля не повредит ему. — В его голосе звучала абсолютная уверенность. — Мы защитим его.
Семья.
— Но сейчас его нет в доме, — сказала Виктория.
— Нет. — В глазах стража теперь отражалось то же недовольство сложившейся ситуацией, что раньше чувствовала Виктория. — Его здесь нет.
Габриэль сопротивлялся любви, которую испытывала к нему семья, так же, как боролся с потребностью в женщине.
— Габриэль может умереть. Если не сегодня, так завтра.
Так же, как и она могла умереть. Если не сегодня, так завтра.
Её мог убить мужчина, писавшей ей письма. Или мужчина, который хочет убить Габриэля.
Охранник не ответил.
— Его называют неприкасаемым ангелом, — Виктория отчаянно продолжала говорить.
Изумрудно-зеленые глаза с головы до ног обожгли Викторию холодом.
— Те, кто работают в доме, знают, что собой представляет мистер Габриэль.
И не собираются это обсуждать с посторонними.
До самых подмёток лайковых туфелек Виктория чувствовала резкий отпор.
— Я думаю, он заслужил быть любимым, — пряча боль, тихо сказала Виктория. Они оба этого заслужили, пока не стало слишком поздно. — Я хочу любить его. И хочу, чтобы вы в этом мне помогли.
— Я не могу помочь вам, мадам. — Изумрудные глаза пронзительно смотрели на неё. — Я потеряю работу.
Но он хотел ей помочь.
Хотел, чтобы Габриэль нашел любовь.
Они все хотели этого для Габриэля.
— Никто, кроме нас с вами, не узнает, — заверила его Виктория.
— В этом доме нет секретов, мадам.
— Секреты есть в каждом доме, — поправила она его.
В доме её отца, человека, известного своей безупречной репутацией, тоже были секреты.
— У меня нет ключей к комнатам мистера Габриэля. Если мы уйдём, то вы не сможете вернуться.
В душе Виктории зародилась надежда.
— Конечно, ключ должен быть у кого-то кроме Габриэля.
— У мистера Гастона.
Виктория сжала в руке шелк юбки.
— Я объясню мистеру Гастону, почему мы просим ключ.
Теперь страж выглядел не уверенным в себе, а пойманным в ловушку. Его разрывали на части верность приказу и желание дать своему нанимателю капельку счастья.
Его лицо прояснилось так же внезапно, как и нахмурилось.
— Следуйте за мной.
Виктория улыбнулась.
На миг улыбка отразилась в изумрудных глазах стража, а потом он повернулся и потопал вниз по ярко-освещенной узкой лестнице. Он остановился у подножия, рука легла на круглую медную ручку двери.