– Что Вы делаете, Кагами-сан? – спросил он надтреснутым мальчишеским голосом.
Наоко вначале не поняла к кому он обращается, она уже успела отвыкнуть от своей девичьей фамилии, которой назвалась когда заселялась сюда. Она на секунду задумалась, как ему ответить. Что она должна отвечать мужчине сидя у него на коленях? Она несильно толкнула его в грудь и вскочила на ноги. Она что покраснела!? Наоко молча, смотрела на мальчика округлившимися глазами. Под её взглядом он сам смутился и неловко поднялся на ноги.
– Простите, – прошептал он.
– Зачем Вы меня дёрнули? – спросила она, глубоко дыша.
Мальчик залился краской.
– Мне показалось… – пробормотал он смущённо.
– Показалось!? Вы что думали, что я собираюсь прыгнуть!? Как Вам такое в голову могло придти? – возмутилась она. Кипя от возмущения, Наоко полезла вниз.
– Простите, – сконфуженно проговорил Акира.
«Чёртов ребёнок!» – злилась Наоко про себя. Она спрыгнула на песок и быстро пошла по направлению к своему бунгало. Щёки её горели, несколько раз она чуть не упала оступившись. Слева от неё накатывались на берег океанские волны, и в их шёпоте ей слышалась издёвка. «Боже, что со мной!?» – думала она почти с ужасом. Этим вечером на ужин она не пошла. Сидя под предоставленной старухой котацу, Наоко несколько раз принималась читать и откладывала книгу в сторону. Спустившись вниз она попросила дежурившую женщину нагреть воду, и только погрузившись в горячую купальню она смогла немного успокоиться. Как всегда после купания она ощутила себя обновлённой и помолодевшей. Вернувшись в свой домик, Наоко сняла халат и залезла под одеяло. От котацу по комнате расползалось обволакивающее тепло. Ей от чего-то вспомнились глаза Акиры, его губы. Наоко вдруг вообразила себе как эти губы целуют её и ощутила странное волнение, которое не испытывала никогда раньше. Эти необычные ощущения зародились в глубине её живота и, спустившись вниз, поселились между её бёдер. Наоко протянула руку и коснулась своих нижних губок. Между ними было влажно, ей показалось, что у неё начались месячные, но этого сейчас не должно было случиться. Наоко поднесла руку к своим глазам, в свете Луны она с удивлением увидела, как влажно блестят её пальцы и поняла, что сильно возбуждена в первый раз в своей жизни.
Акира подъехал к павильончику, тарахтя своим мопедом и выбрасывая в атмосферу клубы чёрного дыма. Этот павильон служил его бабке своеобразным офисом, в его дверях он едва не столкнулся с Кагами-сан.
– Добрый день! – выпалил Акира, не успев даже смутиться. Конечно после того что произошло вчера, он не представлял себе как теперь смотреть ей в глаза, но эта встреча произошла так неожиданно, что он не успел испугаться. К его удивлению, он увидел, как щёки девушки залила краска, она непривычно неловко кивнула ему и поспешно прошла мимо. Сегодня она с утра не сидела на своём привычном месте на ступеньках, где она обычно любовалась океаном, и Акира беспокоился, что Кагами возможно плохо себя чувствует или, что ещё хуже обижена на него и не хочет с ним случайно столкнуться. Собственно чтобы что-нибудь узнать о ней он и явился к своей бабке.
– Привет двоечник! – ворчливо приветствовала она внука.
– Здорово старушенция! – Акира развалился на старом кожаном диване, стоявшем напротив ресепшн.
– Звонила твоя мать, – сухо заметила бабушка.
– Да ладно!
– Не ладнай мне тут! Она беспокоиться о твоих оценках!
– Поздновато она решила поиграть в заботливую мамочку! – раздражённо проговорил Акира.
– Я думаю, ты к ней несправедлив! Она и правда волнуется о тебе! – неожиданно серьёзно сказала Махиру-сан, но внук только фыркнул в ответ. Пожилая женщина тяжело вздохнула.
– Завтра поможешь мне всё закрыть. Наш затянувшийся сезон, наконец, закончится! – сообщила она внуку.
– Что? Почему? – встрепенулся мальчик.
– Наша единственная постоялица уезжает. Она только что зашла сообщить мне об этом!
Махиру-сан не успела ещё закончить фразу, как входная дверь хлопнула. Подняв глаза, она убедилась, что её внука в павильоне больше нет.
– Кагами-сан!
Наоко повернулась, Акира подбежал к ней и остановился в двух шагах от неё, с трудом переводя сбившееся дыхание.