- Да ты никогда и не думал об этом. Живешь в своем мире. Хватит придуриваться и делать вид, что это для тебя важно. Ведь я тебя начинаю понимать. Никогда я не встречала таких людей, поэтому и трактовала свою натуру под шаблон.
- Хорошо, я понял. Так ты говоришь, рисовала и …
- Знаешь, у меня не было цели живописать, я для себя. В моменты пустого одиночества, когда чувства переполняют, а высказать некому. Откуда-то брались идеи, иногда видела во сне или в воображении. Мою мазню не понимают, пока не пояснишь. Во время рисования я получала освобождение. Такое ощущение, что стягивают тяжелое одеяло.
А этот запах масляной краски! Не во время работы, когда пахнет растворителем, а когда уже на просушке. Никакие французские духи не заменят.
- Александра, да ты художник! Я не говорю о живописи, я говорю о душе. Я ведь заметил, как ты восхищаешься природой, животными. Может, негласно, но твои чувства всегда выдают это: в движениях, в голосе, во взгляде.
- Ну, неужели Вы мистер, еще и наблюдательны?
- Нда, ну и портретец у меня…
- Извини, Володя. Я ведь так, хотела лишь пелену снять. У меня ведь нет этюдника…
- Так я все взял. Небольшой этюдник, стульчики, краски, кисти, тряпки. Вот и приехали. Ты надень фартук и шляпку.
Володя заглушил мотор, и мы вышли из авто. Высокий берег. Справа выступающий мысок, уходящий в море с диким пляжем, а слева крутой обрыв. Мы расположились лицом вправо, так, чтобы можно было писать: сухую желтоватую траву, глинистый обрыв, каменистый пляж и воду с небом.
Сначала я нанесла контуры, это было не сложно, а затем начала задавать вопросы. Володя сказал, чтобы я писала, как вижу, и не боялась. Он поставил свой стульчик впереди меня так, дабы я могла ориентироваться. То есть подглядывать.
Солнце ласково согревало, внизу шептались волны. Вокруг стрекотали кузнечики. Небо было чистым и прозрачным. Я погрузилась в процесс написания своей первой картины. Никогда не писала живую природу. И тут я заметила, что обнаруживаются новые детали, которые при взгляде на все окружение просто незаметны.
В горле пересохло, я очнулась и попыталась подняться со стульчика.
- Меня сковало, я хочу пить.
- Передохнем и разомнемся, поднимайся, - Володя подал мне руки.
Я подергала ногами, помахала руками. Володька уже сидел в машине, откинувшись на спинку сиденья и пил воду. Я последовала его примеру. Затем достала из сумки бутерброды и яблоки.
- Жутко хочу, есть, - сказав, протянула другу ломтик батона с сыром.
Мы, молча, жевали бутерброды, затем яблоки. Минут через двадцать мы вернулись к этюдникам. У меня ныла спина, и тянуло между бровей, но как только я вновь погрузилась в процесс, все прошло. Пока я писала один этюд, Володя уже начал третий. Время шло к полудню, солнце начало припекать. Невозможно было усидеть под палящими лучами.
- Что ты там елозишь? – спросил Володя, повернувшись ко мне.
- Жара, не могу уже. Я спеклась, ешьте мяско, - с грустной иронией захныкала я.
- О, так ты уже можно сказать закончила. Что молчишь? Остались детальки, но их можно дома дописать. Сашка, ты молодец! Хорошо написано. Не зря, помалкивая, сидела.
- Ну, нет! Пленэр на юге не моя стезя…
- Да ладно, это с непривычки. Собирайся, сибирячка. Мы хорошо поработали. Молодца!
У меня не было ни сил, ни желания разговаривать. Мой язык был готов к заливке желатином. Володя довез меня до калитки, отдал картину, и я поплелась до дивана. Сбросив одежду, бухнулась на постель, и провалилась в сон.
В дверь постучали. Раздался тихий призыв к обеду. Тетя Юля заглянула и намекнула на время. Я кинула взгляд на часы: «Ничего себе, поспала». Немного болела голова, наверное, от перегрева. Я неторопливо поднялась с дивана, причесалась, и пошла, освежиться под душем. После поела прохладной окрошки, выпила настой из трав. Юлия Андреевна сказала, что через пять минут головная боль пройдет.
Часть 25
Я вернулась в комнату и взяла книгу. Это был роман Анастасии Вербицкой «Ключи счастья». Прежде я не читала ничего подобного, да и писательницу эту не знала. Нашла книгу на полках в доме хозяйки. Ее муж при жизни был любителем классической литературы и собрал небольшую библиотеку.
Среди знаменитых писателей я увидела незнакомую мне фамилию. Решила полистать толстый том в кожаном зеленом переплете. На второй странице, слева, был графический портрет писательницы: спиной вполоборота к зрителю сидит дама. На голове взбитые кудри волос, спускающиеся с затылка на спину плавным длинным потоком. Красивое лицо, с гордым устремленным взглядом. На следующей странице было краткое описание, оно меня и подвигло к прочтению: