Мужчины обсуждали конструкцию гончарного круга. Володя решил поработать с глиной. Прошлую неделю он заготавливал сырье для предстоящей работы.
Майкл пиликал на банджо, иногда вставляя реплики в беседу. Я пододвинулась к нему и попросила рассказать мне легенду. Крым был древней землей и наверняка его история полна чудесных легенд. Михаил сказал, что как только тема за столом будет исчерпана, он подкинет эту.
Друзья общались непринужденно, бросая друг другу ироничные замечания. Больше всего меня забавляло то, что эти взрослые дядьки обращались не по имени, а по прозвищам.
- Ну, все, хватит. Лучшая идея у Павла. Ты, Женька, как всегда прав по поводу расценок на материалы. Завтра приступаем к созданию гончарного круга.
Послышался глухой бой часов. Все замерли, видимо, отсчитывая время. Верно, эти мгновения были традицией для всех, кто посещал этот уютный дом.
- Друзья, поступило предложение поведать легенду, - громко сказал Майкл.
- Я помню одну, которая гуляла в нашем детстве. Она коротенькая, - отозвался Евгений, - слушайте…
Часть 27
Мы, улыбаясь, переглянулись. Наступило молчание.
- Легенда называется «Дивчина – чайка».
На море на Черном есть остров суровый, немой – красные скалы на буйном зеленом раздолье. Не видно на острове беленьких хаток, кудрявые листья его не покрыли. Одна только тропка зеленая вьется: весенний ручей промыл красную глину, оброс бархат – травою. А дальше все мертво и глухо.
Но нет, не все: вон там, на утесе над морем, где вечно бушует седой прибой, на самой вершине горит по ночам огонек. А днем над утесом чайки печальные вьются, кричат над бушующим морем.
Это что за утес? Почему там огонь? И за что чайки любят утес тот суровый?
Давно, говорят, на остров тот дикий приплыл человек неизвестно откуда. Наверное, горькая доля долго гоняла беднягу по свету, пока не нашел он на острове диком приюта.
Дитя да пожитки убогие вынес из утлого челна на берег и стал себе жить – поживать.
Как жил, чем питался – сначала об этом никто не ведал. Со временем люди узнали, какое доброе сердце у этого человека. Он каждую ночь огромный костер разжигал, чтоб его видно было далеко, чтоб те корабли, которые плыли по волнам зеленым, могли безопасно пройти мимо камней суровых да отмелей скрытых, коварных! А если корабль разбивался о скалы, тогда человек в своем утлом челне отважно бросался на помощь несчастным.
И благодарные люди отдать ему были сокровища, деньги и все, что везли на своих кораблях. Но не брал ничего чужеземец, лишь только еды немного, да дров, да смолы для костра.
И вскоре люди узнали о старике этом странном, прозвали его «аистом морским». А также узнали о дочери его любимой, которую, словно русалку, и волны морские качали – ласкали, и камни немые, и бури морские жалели – утешали.
И выросла дочь старика, и стала на диво прекрасной: бела, словно пена морская, пушистые косы ее, как морская трава, до колен ниспадали, а голубые глаза, словно раннее море, сияли; а зубы, как жемчуг, сверкали из-под коралловых губ.
Однажды после купания дивчина сладко уснула на теплом песочке (море в то время молчало – дремало). И слышит сквозь сон она шепот. То рядом за камнем втроем собрались: птица – Бабич, свинка морская, да рыбка – чешуйка золотая.
Вот рыбка и молвит:
- Достану со дна я ей жемчуг, кораллы и яркие самоцветы за то, что спасла меня. Лежала, несчастная, я на косе – сердитые волны забросили очень далеко. Жгло меня солнце, сушило, а хищный мартын белоснежный в небе кружился, и с ним моя смерть приближалась. А добрая дивчина эта взяла меня, ласково мне улыбнулась и в море легко опустила. Я вновь ожила…
- А я хорошо научу ее плавать, нырять, танцевать веселые танцы, чудесные сказки я ей расскажу,- молвила свинка морская, - за то, что она меня кормит, делиться честно едою со мной. Погибла бы я без нее…
- А я, - отозвалась задумчиво птица – Бабич, - а я ей поведаю новость, которой никто здесь не знает. Была я за морем, слыхала: прибудут сюда корабли и галеры. На тех кораблях и галерах дивные люди с чубами (их зовут казаками). Они никого не боятся, и даже древнему морю подарки не дарят, как другие купцы – мореплаватели, лишь веслами бьют его, не уважают. И море разгневалось на чубатых, и злая судьба их всех потопить присудила, сокровища камням отдать, да нам, морским слугам. Большой этой тайны никто не знает. А ей, милосердной, должна рассказать я за то, что меня она тоже спасла. Какой-то злодей перебил мои крылья стрелою, и я умирала на волнах зеленых. А милая дивчина эта меня изловила, кровь зашептала, целебных трав приложила, кормила, поила, за мною смотрела, пока не срослись мои крылья. За это раскрою ей тайну большую…