ГЛАВА 2
Миновала зимняя сессия, конечно, если бы не ее болезнь, эти практически не прекращающиеся «критические дни», измотавшие Эльвиру вконец, она все предметы сдала бы на отлично, но пропуски, хотя и по уважительной причине, и не проходящая , постоянная слабость откидывали ее в стан хорошисток, хоть как не старайся. Закончились каникулы, и снова доцент Ратников волновал девичьи сердца...
Эльвира за время каникул отдохнула, окрепла. Мама закормила ее мясом и яблоками, это как раз то, что надо, когда пониженный гемоглобин. И откуда только она их брала? Оставалось загадкой. В то послевоенное время фрукты и мясо считались роскошью. Несмотря на завистливые взгляды соседок и интенсивные перешептывания за спиной. Елена Дмитриевна готовила почти еженедельно мясные блюда, томными и дразнящими запахами расходящиеся по коммуналке. Пусть думают и говорят, что хотят, но здоровье дочери на первом месте. Ей, совсем не хотелось думать плохом, и представлять, это плохое в виде написанного на тебя доноса, мол живет врачиха слишком хорошо, не по средствам. А стукачек то этот ведь в их квартире определенно имеется, и именно в их коммуналке. Интересно, настрочил он послание, а может оно пока в виде черновика. Вот действительно занятно узнать они пишут сразу набело или сначала делают наброски, так сказать эскиз. Только потом аккуратно и старательно переписывают, выводя каллиграфическим почерком буквы, а потом как самую большую драгоценность, спрятав за пазуху, тащат к своему "куратору".
- Что то, я не в ту степь понеслась, саму себя одновременно пугаю и надсмехаюсь, скривив губы задумалась Елена Дмитриевна,- так из ума выйти недолго. Все, забыла, забыла, забыла - приказывала она самой себе... …
Чем больше Эльвира посещала лекций и практических занятий по анатомии, тем чувство влюбленности к этому неординарному талантливому педагогу и ученому становилось все крепче и крепче... Следуя порыву женской интуиции, вкупе с наблюдательностью Эльвира разработала такой маневр: получить двойку и в субботу вечером прийти на кафедру якобы дополнительно позаниматься. Прекрасно зная, в это время никого не будет, а если кто и будет то два, три сумасшедших студента по уши влюбленных в анатомию. Ну, какой нормальный студент, в субботу вечером, по своей воле желает грызть гранит науки, да еще на кафедре среди зафармалиненных трупов!
Эльвира уже представляла себе картинку: только они остались в комнате вдвоем. Рядышком, преподаватель и студентка, они стоят совсем рядышком, касаясь одеждой друг друга, и он вдруг прижмет ее к себе, поцелует... дальнейшее прорисовывалось смутно, потому что Эля даже не представляла, что может быть дальше.
Обиженным на солнце, темным от облаков февральским днем, Эльвира, наконец, решилась, действуя неосознанно, ведь сейчас в ней мыслительный процесс блокировался сильными и необыкновенно мощными инстинктами любви и размножения.
Пообсуждав, где тихо, где громко разные части тела человека студенты разошлись. Преподаватели давно сидели дома за чашкой чаю, а возможно чего покрепче. Практически все кроме Ратникова, не обращавшего, внимание на громогласно-темпераментные, горячие диспуты подрастающих эскулапов. Присутствовал еще в своем кабинетике, заваленный муляжами и плакатами, старенький профессор. Добряк, лояльно относящийся к студентам, хорошо глуховатый, не торопившийся домой по причине личной трагедии: у него умер сын и старик тяготился своего дома, где обстановка каждой своей вещью напоминала о невосполнимой утрате.
Доцент Ратников не вмешивался в процесс постижения истины, подходил к юным Павловым и Мечниковым, только тогда, когда они сами его приглашали показать ту или иную связку, нерв с витьеватым ходом или еще чего либо.
Эля специально пришла попозже, вернувшись домой нагладила медицинский халат, завила волосы в красивые локоны, правда в шапке они разболтались, разлохматились, пока она добиралась до анатомки. Пришлось в «предбаннике» поправлять прическу, подзавивая локоны пальчиками. В это время «предбанник» был пустой, никто не видел ее прихорашивания, а то бы точно съязвили, отпустили бы неприятные шуточки на этот счет. Уж что- что, на ее курсе шутить любили и могли довести до слез, как им казалось невинными репликами. Так что сейчас Эле крупно повезло.
Наконец, все ушли кроме двух мальчишек увлеченно обсуждающих бедренные мышцы у зафармалиненного трупа. Момент настал. Эля постучалась в кабинет к Ратникову:
-Лев Николаевич, я хотела вас попросить показать мне как проходит...., я никак не могу понять, Ой! , извините я потом зайду - она замялась, наперед придуманная просьба оказалась никчемной, не нужной. Вот неудача! К большому сожалению, он был не один. Прислонившись спиной к дальней стенке, на табуретке сидел мужчина, он как будто специально так расположился, чтобы его присутствие сразу не заметили. Эля, своим чутьем, интуицией поняла: она здесь лишняя, никчемная. Да и доцент, ее слова похоже совсем не услышал или не захотел услышать, он оживленно и увлеченно беседовал с незнакомцем, на появившуюся внезапно студентку никак отреагировал, молчал, мол поскорее уходи. Видишь, я занят.
На этот раз нечего не получиться. Полный ноль. Повернувшись кругом, Эльвира поплелась обратно. Настроение было испорчено, мечты рухнули, надежды поломались, и именно в этот момент кора мозга заставила таки сознательно думать и принимать конструктивные и созидающие решения, в результате чего возникла мысль: Раз пришла, приехала сюда нужно позаниматься, постараться извлечь максимальную пользу. Она заставила себя, присоединится к той парочке студентов, бурно обсуждающих бедренные мышцы. Один из них читал учебник, другой с помощью пинцета и пальцев находил на зафармалиненом экспонате искомое, а потом они по очереди тыкали, трогали ища начало и конец давно неживых, может от того казавшихся искусственными белое - серых мышц. Заучивали, несколько раз повторяя связки и сухожилия.
Время приближалось к восьми когда один из этой парочки заканючил, пошли, мол в общагу, а то мы придем усталые и не сможем пожарить картошку, ляжем спать голодные. Другой тут же поддержал приятную во всех отношениях идею, сказав, что голод скребет его внутренности, и они стали спешно одеваться. Когда за ними хлопнула дверь, Эля минут пять перелистывала сегодняшнюю лекцию. Но поняла, что азарт познания ушел вместе с проголодавшимися ребятами, что ничего нового открывать для себя не хочется, тупое сидение бессмысленно. Нужно идти домой.
Сложив аккуратно халат в сумку, чтобы он не помялся, она вышла в « предбанник», где стала медленно натягивать пальтишко.
-Помочь одеть пальто, такой старательной и подающей надежды студентке, мечтающей открывать тайны человеческого тела? - ей улыбался тот самый человек, которого час назад она увидела у Ратникова, - и зовут вас Эльвира, так ведь?