Некоторые из членов команды не спали. Робин, к примеру, ещё в середине праздника ушла то ли в каюту, то ли в библиотеку; Зоро медленно моргал и щурился ясными глазами на горизонт; Френки и Усопп громыхали чем-то в недрах корабля.
Не спали и мы с Луффи. Мугивара утащил меня на голову Саузенд Санни и усадил на прохладное дерево. Места было достаточно, Луффи обнимал меня и грел своим теплом, хотя мне и не было прохладно.
— Как ты? — спросил Луффи.
Его пальцы сильно, но бережно массировали мои ладони. За долгие жизни Мугивара выучился паре медицинский приёмов и пополнил багаж знаний: у него под рукой всегда был обаяшка-Чоппер, прекрасный врач и педагог. И то, что Луффи чувствовал в моих руках, ему не нравилось.
Да никому, на самом деле, не нравилось.
— Нашла Юня, встретила Тамару, буду эволюционировать. У тебя?
— Снёс несколько правительственных тюрем, заполучил в команду несколько врагов, как всегда разочаровал дедулю и стал пиратом. Награда — девятьсот тридцать миллионов! — на последнем факте голос Луффи преисполнился торжественности и важности.
— Молодец, — фыркнула я. — Как умудрился?
— Да глупо, на самом деле. Разбил скафандр одного из тенрьюбито. Причём нечаянно! Ну, и наследил у маринфорда… несильно, но там одно на другое наложилось.
— Что с Виви? — задала я интересующий меня вопрос.
Луффи вздохнул. Налетел более сильный порыв ветра, растрепавший его космы. Пора, пора стричься, иначе зарастёт и будет себе косички плести, о чём я и сказала Мугиваре.
— Да подстригусь, — отмахнулся он. — А про это… ну, мир тут более жестокий к пиратам, знаешь ли. Сильнее влияние тенрьюбито, злее пираты и революционеры, хуже наказания за противоречие властям. Кто-то узнал о таинственном оружии из понеглифов Алабасты, и морпехи долго не думали: жахнули по площади. Но это уже после того было, как Виви с Пеллом ко мне присоединились. А так — страну захватили.
— Крокодайл с миньонами?
— Нет, другая организация, типа революционеров, но на голову отбитая. Перерезали кучу народу, включая королевскую семью. Разграбили что было можно и нельзя. Виви повезло — она «шпионила» на Кроки, поэтому её это дело почти не затронуло. Физически, да… Морально-то я её до сих пор вытягиваю.
— Не успел доплыть, чтобы спасти?
— Я и не торопился, — поморщился Луффи. — Ну знаешь, Алабаста обычно более мирная, всё такое. Я и понятия не имел, что эта революция в такое перерастёт. Когда мы дошли до острова, нас ждала только пустыня и песок. Всё. Царство Кроки, он сам выжил только из-за фрукта.
— А Робин? Она же с ним обычно была.
— А Робин уже была переманена мной. Поэтому была на моём корабле, когда морпехи отжигали.
— Ясно.
Разговор затих. Нам нужно было многое обсудить, тем более все спали, и был подходящий момент… но не хотелось. Всё, что занимало мои мысли сейчас — это мягкий ветерок, слабый запашок водорослей и тёплый розовый свет, медленно наползающий на чёрную морскую воду. Было хорошо и очень хотелось спать.
— Торико про фрукты спрашивал, — уже в полусне пробормотала я. — Расскажешь ему?
— А сама? — тихо спросил Луффи.
— Лень.
Мугивара хмыкнул, но согласился сам просветить охотника о странных фруктах и их влиянии на охотников-гурманов, чтобы Торико не пытался опробовать новый ингредиент. Мы давно с Луффи выяснили, что активные гурманские клетки погибают после того, как гурман съедал дьявольский фрукт. Иначе говоря, Торико мог умереть, а нам это было не нужно.
Я то проваливалась в сон, то выплывала на поверхность. Луффи точно поднимал меня на руки, чтобы перенести на палубу, а там меня вроде отобрал у Мугивары Торико… братец что-то говорил охотнику, но вряд ли про фрукты. Потом он проводил нас в мою каюту, пахнущую цветами и чистотой.
С моей собственной каютой было весело: Луффи как-то пообещал, что у меня всегда будет место, куда я могу прийти, вне зависимости от размера его команды. Я посмеялась тогда и поблагодарила капитана, думая, что он говорит метафизически. На следующий день мне представили каюту, которая была исключительно моей — в зелёных тонах, с крошечным круглым окошком и жёстким ковриком у кровати. В первый раз в каюте пахло пылью, о чём я, ошеломлённая, и сказала. С тех пор в «моих» владениях неизменно пахнет цветами.
Мне думается, что эта каюта, куда Луффи никого не пускал, была для него символом его причастности, его не-одиночества в этих перерождениях. И это было хорошо.
Кстати, каюта во всех воплощениях была рассчитана и на моих Королей-гурманов: пригибаться в ней никогда не приходилось ни Торико, ни более крупному Зебре.
Кровать оказалась достаточно большой, чтобы Торико не только уложил меня, но и лёг сам. В полудрёме я размышляла о том, что мне не нравится так засыпать — тяжело, то падая в темноту, то выныривая из неё. Было в этом нечто болезненное, неправильное и неприятное.
А потом я уснула.
***
— Вот видишь, Комацу существует, — усмехнулся Луффи, прямо глядя на брата.
Эйс скривился. Ему, признаться, всё ещё казалось, что братец договорился с парочкой актёров, чтобы те потакали его желаниям и изображали вымышленного друга. Этот громила с голубыми волосами рядом с невзрачным поваром Комацу казался каким-то ненастоящим, странным.
Хотя Гранд Лайн и не таких носит. По сравнению с иными идиотами Торико казался образцом нормальности.
С другой стороны, Комацу был, — была? — слишком похож на тот образ, что создал у себя в голове сам Эйс по рассказам Луффи. Тихий повар, тёмные волосы, телосложение среднее и больные глаза.
Сабо взял кружки со стола и наполнил их элем из бочки. Пойло начало киснуть и оставляло горечь на языке, но для ситуации подходило как нельзя лучше.
Они втроём сидели в камбузе, и никто из них даже не покушался на сокровище Санджи — холодильник. Это было бы странно, но все, кто мог так подумать, или спали, или были слишком заняты, чтобы разглядывать братьев.
— Ну, тайной мира меньше, — сказал Сабо, усаживаясь рядом с Эйсом, — Комацу существует, наш братик не чокнутый. Ура-ура, можем выпить.
— Да ну тебя! — вспылил Эйс. — Нашёл, над чем шутить!
Луффи только улыбался.
Эйс злился то ли на себя, то ли на Комацу. Он действительно долгое время переживал о младшем тупеньком братишке, который создал себе непонятного друга с силой всех Йонко и мудростью Океана. Всё бы ничего, но детский друг перешёл во взрослую жизнь и зачастую мешался. Комацу, пусть его и не было рядом, оттягивал внимание Луффи на себя, и Эйс бесился.
«Эй, смотри, крутая специя! Давай купим, Комацу понравится!»
«Эйс, глянь-ка, крутая сковородка. Что думаешь, взять для Комацу?»
«Са-або, ну Са-або, ну давай купим тот ванильный стручо-ок, такого больше нигде нет! Что значит «кому»? Комацу!»
И ещё десять тысяч восклицаний, просьб и прочего. Аж противно.
У Комацу даже каюта была собственная. Эйс спал с братьями, зато пустующая каюта отдавалась воображаемому другу.
Ну, теперь-то вроде как реальному… но всё равно!
— Я же говорил, что не псих, — наконец разродился Луффи.
Он поднёс кружку ко рту, сделал большой глоток и чуть не выплюнул всё обратно. Кислое пойло явно не обрадовало капитана.
— Ну и дрянь, — пробурчал Мугивара, высунув язык. — Сабо, скисло!
— Другого нет. Будешь воду пить?
— Не, вода нужна для другого… сейчас.
Луффи встал, залез в один из шкафчиков Санджи и принялся увлечённо рыться там. Извлёк нечто, больше похожее на крысиный помёт, и кинул в кружки себе и братьям.
— Комацу всегда так делает, — сказал Луффи, — пробуйте!
Эйс понюхал эль. Пахло сносно, шишками или хвоей. Приятно.
На вкус тоже было ничего так.
— Комацу будет путешествовать с нами? — спросил Сабо.
— Нет, у неё своя история. Они с Торико уйдут после того, как закончат свои дела. Им нужна моя помощь, всё такое…
Уголёк ревности в груди Эйса почти затух. Уйдёт? Это хорошо.
Кислый эль по рецепту «вымышленного друга» Луффи оказался сносным.