Смогу ли я готовить? По идее, если отключиться от этого дрянного привкуса, то можно что-то сообразить. Плюс опыт…
Чёрт бы побрал эти гурманские клетки.
Если я всё верно понимаю, после полного насыщения Кричащего я смогу нормально пробовать другую пищу, гурманскую или обычную — не важно. Вот только Кричащего я кормить как-то не собиралась. Это дорого, хлопотно и не слишком хорошо с моральной точки зрения.
Дилемма.
Торико шумно дышал мне в макушку. Чтобы так уткнуться, ему было нужно согнуться в три погибели, но гурманское тело было достаточно гибким для подобной эквилибристики.
Я извернулась в руках охотника и легко поцеловала смуглую скулу.
— Можно просто ничего ему не говорить, — предложил я.
— И разводить секрет на пустом месте?
— Тогда можно сказать.
— И он распсихуется. Или, что ещё хуже, разорётся — и тогда все узнают о твоей… особенности.
— Людоедстве. Давай уж называть всё своими именами.
Торико пожевал губы и, не сдержавшись, куснул меня в шею. Прямиком поверх старой метки, словно примеривался!
На самом деле, у охотника такое проскальзывало, если им овладевали слишком сильные эмоции: страх, похоть, нервозность, злость… он немного зверел и начинал кусаться. Очень мило, на мой взгляд.
Я чуть отвела голову, чтобы Торико было удобнее. Пожуёт — успокоится. К тому же, теперь мне не страшны его зубы, Красный не зря был в металле. Теперь моя кожа, да и тело в общем, намного крепче. Можно даже…
— У меня идея! — воскликнул Торико.
— Вот чёрт! — одновременно с ним простонала я, пряча лицо в ладонях. — Ты первый.
— Ты можешь пить мою кровь! — радостно предложил Торико. — Ну и у Зебры тоже, про Коко не знаю — он ядовитый, всё такое. Твоя очередь.
Я отняла ладони от лица. Мне, если честно, хотелось плакать.
Кулинарные боги, ну за что?! Ну что стоило Зебре…
— Я девственница, — сказала я могильным тоном. — И теперь это, кажется, навсегда. Регенерация…
Нет, вот смеётся он над моим горем решительно зря. Или это нервное?
Завязалась шуточная борьба: я пыталась защекотать Торико, а охотник ловко уворачивался из-под моих пальцев. Действовали мы осторожно, потому что не знали пределов моей выносливости и прочности. Но я ощущала, как сначала лёгкие, практически невесомые касания гурмана становятся всё тяжелее и наглее. В конце концов он просто навалился на меня всем весом, буквально вдавив в постель.
Сколько он там весит, двести кило? Да я их вообще не ощутила!
— Комацу, ты в порядке? — Торико приподнялся.
Я задумчиво посмотрела на него и, улучив момент, пощекотала рёбра. Торико дёрнулся, но не засмеялся — переволновался из-за того, что придавил такую маленькую и хрупкую меня.
— Да нормально всё, — сказала я. — Я, если честно, тебя даже не почувствовала.
— Что, серьёзно? — удивился охотник.
Он опять лёг на меня всем весом, перестал опираться руками о кровать. У меня же даже не сбилось дыхание — грудная клетка продолжала хорошо и мерно работать, гоняя воздух и поднимая Торико. Потрясающе.
Но мысли у меня ушли далеко не в ту степь, это точно. Или это обстановка такая: я, Торико, кровать, в которую он меня вдавливает. Гормоны.
— Слезь, пожалуйста, — попросила я.
Торико состроил хитрую, довольную мордашку, и поёрзал, чуть сползая вниз. Теперь наши лица были на одном уровне, хотя охотник свесился с кровати чуть ли не наполовину.
— А ты всё равно осталась мелкой, — ухмыльнулся охотник.
Я дунула на отросшую голубую чёлку. Торико забавно сморщился, как недовольный большой кот.
— Естественно. Гурманские клетки — это замечательно, но они не могут сильно изменить тело, особенно на начальных этапах. Это потом уже. Может быть. Но я вряд ли вырасту, оба моих демона не слишком крупные. С твоими не сравнятся.
— Моими? У меня их что, несколько?
Я растрепала Торико волосы, неловко хмыкнув. Вот вечная моя проблема, я путаюсь в жизнях. Где-то Торико знал, что у него не один демон, где-то пользовался только самым первым. Вроде, он называл его Красным… значит, наши демоны — тёзки?
— У многих по несколько демонов. Почему бы тебе не иметь парочку?
Судя по задумчивому взгляду, Торико был бы не прочь расспросить меня получше. К счастью, этот допрос не состоялся из-за ора Луффи:
— Кома-ацу-у! Пошли дра-аться!
— Тебе что, было мало оторванной руки?! — услышала я возмущение Усоппа. — Ещё что-нибудь оторвёт!
— Кома-ацу! Зоро тоже хоче-ет!
— Что я хочу? — не понял сначала Зоро. — Эй, капитан!
— Кома-ацу!
Торико фыркнул и, коротко укусив меня за ключицу, поднялся. Подал мне руку, как настоящий джентльмен. И, когда ухватился за мою ладошку, дёрнул на себя, подхватывая на руки.
— Я и сама идти могу, — закатила я глаза.
Сидеть на сгибе локтя у Торико было так же удобно, как и до эволюции. Я привалилась корпусом к плечу охотника и с удовольствием принюхалась. Да, как и во многих жизнях, Торико пользовался шампунем из нежной земляники — ягоды настолько мягкой, что она превращалась в пюре прямо в руках. Пахла эта ягодка замечательно, меня даже не затошнило.
— Я не собираюсь лишать себя удовольствия потаскать тебя пару раз, — дружелюбно оскалился Торико. — Поэтому расслабься и получай удовольствие!
***
Зоро встряхнул катаны, чтобы скинуть с них капли коричнево-чёрной крови. В принципе, этого можно было не делать: странная субстанция сама отпадала со стали тёмными хлопьями, неуловимо пахнущими землёй и гарью.
Стоящее напротив существо мало напоминало спокойного, улыбчивого повара Комацу. Казалось, девушка изменилась ещё больше, чем в тот раз, когда умудрилась оторвать Луффи руку. Но капитан тогда не сражался в полную силу, а Зоро, вообще-то, использовал практически весь свой арсенал. Песок вокруг был усеян всевозможными иглами, стилетами и железными звёздочками, обильно смазанными паралитическим ядом.
Неподалёку ощущалось присутствие Луффи и Торико — вот с кем Зоро было бы интересно сразиться. Не с Комацу. Девушка, признаться, его напрягала.
Комацу напротив растягивала серые губы в злой улыбке. Глаза у девушки были то золотистыми, то красными; не менялась только склера, оставаясь чёрной и словно выцветшей.
Откровенно говоря, драться с этой девицей Зоро не понравилось. У него было много противников, но ещё ни один из них, чёрт бы их побрал, не пытался отхватить от него кусок! Обычно все кусачие противники (взять хотя бы того же Арлонга, ныне перевоспитанного навигатора на Хангри Шарк) доставались Луффи. А у капитана шкура резиновая, большинство зубов её просто не прокусывали.
Зоро отвёл ногу в сторону, занимая более удобную позицию. Под стопой клацнули метательные иглы — первый провал Ророноа. Но он и подумать не мог, что сенбоны от кожи девицы просто отскочат.
Крайне неудобный противник.
Одна из катан получила серьёзную зазубрину. Зоро всё никак не мог найти себе нормальный третий меч, так что в оружейной на Санни валялась куча болванок, которые приходилось менять чуть ли не после каждого боя. А вот белую катану Куин Комацу старалась не трогать. Она прекращала нападение, если понимала, что может наткнуться на драгоценный для Зоро меч — и Ророноа, к своему неудовольствию, был несколько раз вынужден пользоваться этим, чтобы провести более или менее удачную атаку.
Комацу выпрямилась и глубоко вздохнула. Грудная клетка, смятая до этого ударом Зоро, распрямилась с неприятным хрустом.
Потом девица упала на четвереньки и заорала.
От этого крика кружилась голова и начинали дрожать руки. Ну не может, не может человек так кричать. Любая глотка от такого ора просто порвётся.
Удар быстрых, острых пальцев был остановлен лезвием катаны. Трещина на металле зазмеилась, разрастаясь, как полоса молнии. Свободной рукой Комацу невесомо коснулась тела Ророноа в нескольких местах, лишь обозначая удары. От последнего касания Зоро увернулся на чистых инстинктах, оставив треснувшее оружие в руке девицы — и не зря. Комацу, явно не справившись с собой, хотела отхватить от мечника кусок посочнее.