— Могу я тебе чем-нибудь помочь, Снежка?
Между нами, девочками, для любого нормально слышащего человека это означало: «Чего уставилась, дурища? Отдохни — глазенки сломаешь. А то как бы и не мозги, что еще хуже». Но у Снежаны шкура была толще, чем у заправского бегемота. Сквозь жир до ее нервных окончаний такие светские тонкости не доходили.
— Я тут принесла кое-что. Мне надо, чтобы ты это срочно перепечатала на машинке. — С этими словами она достала из своей сумочки пачку исписанных от руки листов. — Когда будет готово, сделай, пожалуйста, по пять копий с каждого экземпляра и, как закончишь, положи их на стол к Борхе. Тогда, как раз когда будет уходить, он захватит их домой. Кстати, а где мой Борхито?
— Понятия не имею. Только что был в переговорной, общался с клиентом, — ответила я без отрыва от производства.
Затребованная ею услуга была из разряда «без комментариев». Так я ее и оставила — некогда было время терять на подобные глупости. Я хотела только одного, чтобы она не стояла у меня над душой и как можно скорее ушла. Снежана тем временем налила себе кофе и стала ходить по офису, заглядывая в мониторы моих коллег, наших ребят. Пыталась разгадать своими тараканьими мозгами, чем же мы тут все-таки занимаемся. Наконец она испарилась. Как только она вышла из комнаты, я сгребла все ее бумаги в кучу и отнесла их в кабинет к начальнику, естественно, даже не подумав ими заняться. Я положила листочки в нетронутом виде прямо на рабочий стол горячо любимого шефа.
После переговоров Борха вернулся в свой кабинет, и не прошло и десяти минут, как он вызвал меня к себе на ковер. Он был красный как рак и гневно потрясал рукой с пачкой автографов своей женушки. Я даже не стала присаживаться — разговор обещал быть недолгим.
— Что-нибудь случилось?
— Что делают эти бумаги на моем столе?!
— Твоя жена принесла их. Сказала, что это нужно напечатать и сделать по пять копий с каждого экземпляра.
— А, понятно. Хорошо, и когда они будут готовы?
На этот раз я знала, что ему не в чем меня упрекнуть, второй раз я не попадусь на один и тот же крючок и этого так не оставлю — это перешло все мыслимые границы.
— Я и не собиралась ничего делать. У меня достаточно работы, мне некогда тратить время на всякую ерунду. Услуги личного плана я оказываю исключительно в свободное время и исключительно тем, кому сама сочту нужным. Приказы и просьбы подобного рода я не принимаю ни от кого и ни при каких обстоятельствах, в том числе ни от тебя, ни тем более от твоей жены. А сейчас, извини, вынуждена тебя покинуть — у меня много работы, надо все закончить до конца рабочего дня.
На этот раз я была уверена, что выйду победителем, — так оно и вышло. Борха, чего с ним, думаю, отродясь не бывало, засиделся допоздна у себя в кабинете перед компьютером, где, высунув язык, как запыхавшаяся от старания собака, тыкал пальцами в клавиатуру в поисках нужной буквы или цифры, выполняя команду жены, словно дрессированная домашняя шавка. Одновременно я вынуждена была констатировать, что светлая эра наших блистательных дипломатических отношений, к сожалению, подошла к концу, чтобы не сказать к своей драматической развязке. Дипломаты были высланы, посольства закрыты, час войны пробил.
4
Я была настолько огорчена и вымотана тем, что происходило в конторе, что у меня исчезло всякое желание подниматься утром с постели и идти на работу. Я не испытывала ни малейших иллюзий по поводу того, что меня там ждет. Война характеров истощила меня до такого предела, что я желала теперь только одного: лишь бы все это поскорее закончилось. Как-нибудь, мне было глубоко все равно, в чью пользу. Тем более что Борха, со своей обычной наглостью, продолжал подкладывать мне свои личные счета за такси и рестораны, чтобы я включила их в представительские расходы компании. Все это время я настоятельно требовала и убедительно просила Винсента, американского представителя компании, почтить наш филиал своим присутствием, в тайной надежде, что, оказавшись на месте, вышестоящий администратор сумеет наконец принять решение, подобающее случаю: или Борха, или я. К моей великой радости, через несколько месяцев Винсент действительно прилетел в Мадрид. Борха, почуяв неладное, перехватил у меня инициативу и поехал встречать его в аэропорт. Я тут же сообразила, что этот роковой демарш отнимает у меня все преимущества.