— А вот и Пашенька с работы вернулся, — встрепенулась Маринка навстречу мужчине.
В комнату вошел отец семейства. В моем представлении все депутаты толстые, лысые, говорят медленно и отличаются раскормленными физиономиями. Паша, Павел Борисович, наоборот, был невысокого роста, с маленьким хитрым лицом. Его глаза изучали незнакомую женщину, оценивая внешний вид. Калькуляция, видимо, была завершена успешно, и по тому, как Паша начал раскланиваться, я поняла, что сосчитал он верно. Такие люди-сканеры моментально ориентируются в ситуации. В жизни они мне встречаются редко и вызывают стойкое отвращение. Но Павел пел соловьем, велел Маринке накрывать стол «по высшему сорту». Получалось, в их доме все люди делились на сорта. Мне повезло. В мою честь были открыты ликер «Шеридан» и коньяк «Хеннеси». Бутерброды с красной икрой, грибочки, конфеты, копченый окорок — это скорее презенты депутату, чем продовольственные закупки семейства. Не скрою, приятно, когда твою персону высоко ценят. И то, как Паша старался произвести на меня впечатление, тоже радовало. Такие люди идут в депутаты. Вернее, только такие.
— Паша, ты не даешь Насте вставить и слова.
Маринка дернула мужа за руку. Мужчина встрепенулся и елейно улыбнулся.
— Ой, простите. Профессиональная привычка.
Извинился, тут же взял слово и провозгласил тост. Я начала уставать от его болтовни. Как Маринка это выдерживает? Теперь понятно, почему она так щебетала, пока мужа не было дома. Спешила выговориться.
— Что вас привело в Ялту, Анастасия?
— Давно Марину не видела.
Я улыбалась, потягивая вкусный, но довольно калорийный бело-шоколадный ликер. Паша пил коньяк, не закусывая. Его глаза постоянно бегали, а лицо выражало крайнее напряжение. Либо он о чем-то усиленно думал, занимая нас отстраненной болтовней, либо он такой по натуре. Маринка извинилась и удалилась в детскую. Дом у депутатской семьи был приличный. Не роскошный, как у нас, но и не на зарплату построенный. Отдавая дань моде, стены украсили картинами художников-абстракционистов.
— У вас на стенах, наверное, висит Моне или Пикассо?
Паша внимательно следил за моим взглядом.
— Нет. Мой муж коллекционирует старинные ружья. Так что у нас другие картинки.
— Большой дом, наверное?
— У вас довольно мило, — улыбнулась я.
— Марина сказала, ваш муж — строительный магнат. Каково сейчас живется строителям?
Паша натянуто улыбался, а глаза оставались ледяными. Я ответила в том же тоне.
— Не хуже, чем крымским депутатам, Павел Борисович.
Он улыбнулся шире:
— Вы знаете, как это непросто — быть депутатом? Ведь каждая собака норовит укусить или хотя бы облаять. Народ нас выбрал, но он же нас и невзлюбил. Так было бы за что! Паришься в душном кабинете с утра до вечера. Вы знаете, какая жара летом в Ялте? Законы принимаешь, местный бюджет рассматриваешь, пытаешься простым людям жизнь улучшить. А они? Мне важные вопросы доверили решать. Я, можно сказать, второй человек в городе…
— А первый кто? — бесцеремонно перебила я.
— Мэр. Я все стараюсь, стараюсь, мне же еще детей на ноги поставить надо. Вам там хорошо в Киеве жить, ни о чем думать не надо, все само в руки плывет. А я как бесплатная проститутка, получаю пять баксов в час и пашу, пашу…
Депутат опрокидывал в себя рюмку за рюмкой. Я и не заметила, когда он успел так набраться.
— Вы молчите? — вспомнил он обо мне.
— А что говорить? Вы сами для себя прекрасный собеседник.
— Это профессиональное, — отмахнулся он. — Как живется в столице?
— Как платной проститутке, — ответила в его манере.
В комнату вернулась Марина. Мужское нытье слушать надоело. Марина зыркнула на полупустую бутылку «Хеннеси», потом на раскрасневшегося мужа.
— Паша…
— Что?
— Ты утомил гостью своими рассказами.
— Я еще ничего не рассказывал. Ни о рыбалке, ни о нашем последнем пленуме в Симферополе, ни о новогодней вечеринке, где заммэра по экономике так напилась и…
— А давайте пойдем в ресторан, — предложила я, предвкушая тошноту от рассказов, которые меня ожидают.