— Почему вы развелись? — тихо спросила я.
— Долгая история.
— Встретимся?
— Зачем?
— Мне кажется, нам есть о чем поговорить.
— Лена, не думаю, что это хорошая идея. У меня много работы и…
Но меня уже несло. Возможно, на свете есть люди, которые умеют управлять своим языком. Возможно, они умеют сначала думать, а потом говорить. Но я была точно не из их числа. В моей голове мысли фиксировались уже после того, как рождались во рту и вылетали оттуда со скоростью пушечного ядра.
Я знала все полезные поговорки: и «Слово не воробей», и «Семь раз отмерь», но такой я была с детства. Темпераментной, резкой и словоохотливой.
— Я знаю, кто убил Петра Красневского, — выпалила, абсолютно не ожидая от себя такого.
Повисла долгая напряженная пауза. Я зажмурила глаза и ждала, как в детстве, что все пройдет. Страх оказался сильнее. Я мечтала отмотать ситуацию обратно. Чтобы мне все показалось, и последней фразы не было. Чтобы это оказалось игрой воображения. В реальной жизни мне хотелось так сказать, но я ведь не сказала этого? Не произнесла вслух, правда?
— Завтра в восемь в парке Горького, — глухо отозвалась трубка.
Послышались короткие гудки.
Я разжала руку, и телефон ударился о столешницу.
Оставила щедрые чаевые, покинула заведение, так и не съев ни одного кусочка торта.
Парк медленно просыпался, шелестел свежим ветром, хвастался свежей зеленью, упругими и липкими листочками, чистыми аллеями, залитыми утренним солнцем, как медовой гуашью. Запах можжевельника сводил с ума, кипарисы тянулись макушками к солнцу, выстроившись вдоль алей стройными рядами. Белки шушукались и соревновались за право обладать большим количеством шишек. Я сидела на лавке и думала, что весна заходит на посадку, до лета осталось две субботы.
— Кто убил Петра Красневского? — взяла быка за рога Анна, как только мы обменялись приветственными кивками.
Обозначились, что я — это та, которая звонила. Она — та, которая эту встречу назначила.
— Ваш муж — Сергей Ковригин, — твердо произнесла я и уточнила: — Бывший муж.
— Так вы ничего не знаете, — облегченно выдохнула она. — А я-то думала…
Женщина присела на лавочку, сжала ладонями виски и так просидела несколько минут. Я приблизилась. Что она мне сделает? Убьет? Ударит? Вокруг люди, я в безопасности.
— Из-за ваших глупых домыслов я не спала целую ночь, — произнесла Анна, не открывая глаз.
— Почему? — еле слышно произнесла я.
— Думала.
Мы опять замолчали.
— Кто вы такая?
Анна повернулась и стала внимательно меня изучать.
— Кто вы? И что вам нужно?
Я посмотрела ей прямо в зрачки:
— Анастасия Ковригина.
Я не нашла ничего лучшего, как сказать правду. Завралась по самые уши, надоело. У меня благая цель, почти благородная и справедливая. Я хочу найти причину, из-за которой трое ведущих сотрудников на строительном объекте моего мужа отдали богу душу. Большего мне не надо. Никого судить или наказывать я не собираюсь. Просто хочу разобраться. Знать врага в лицо. Рассказать все-все Вадиму, попытаться понять мотивы поступков этого человека. Надоело самой скрываться, недоговаривать и вести жизнь подпольного агента, когда муж и жена не ведают, чем на самом деле занимаются их половинки. Я люблю открытую игру, ценю честность и порядочность. Люблю смелые поступки. Но сейчас от передозировки событий у меня случались перепады настроения, я с трудом контролировала эмоции и мечтала, чтобы все это поскорее закончилось: я нашла иглу Кощеевой смерти и сломала ее.
Всю свою женскую историю я рассказала Анне, не надеясь на сочувствие. Я хотела такой же искренности в ответ. Женщины — слабые создания. Если женщине открываются, распахивают душу, доверяют самые страшные секреты (с уточнением, что больше никому ни-ни!), она делает ответный шаг. Точно такой же честный и душевный. Это у нас в крови — пожалеть, утешить и пожаловаться самой. Редко какая особь способна противостоять инстинктам. Если вдруг инстинкт не сработал, включается старая как мир схема: ты — мне, я — тебе. И обратная связь вновь налажена. Это психология. Таким образом от женщины можно получить все, что угодно: от конфеты до крова над головой. Некоторые умельцы, зовущиеся ловеласами, используют эту нашу слабость себе во благо.
Для пущей убедительности я показала паспорт, завершив рассказ.
— О вашей связи с Петром узнала от его жены. Простите, что так получилось.
Анна хранила молчание, иногда посматривая в мою сторону. Наверное, раздумывала, говорить мне правду или нет. И только после сотого заверения, что мне ее рассказ нужен в личных целях, не для мести или передачи информации в третьи руки, согласилась.