— Кто говорит? — оживилась я.
— Петровна, соседка моя. Видела, как от нее мужика на скорой увозили.
— Когда?
— Давно уже.
— С чего вы решили, что она его отравила?
— Так он через неделю скончался. Говорят, на стройке сердце схватило. Но я-то знаю, что она колдунья.
— Откуда знаете?
— В аптеке Ильинична работает, она мне все рассказывает. Какие медикаменты Анька покупает и для чего они применяются.
У меня все похолодело внутри. Будто я рухнула в прорубь и наглоталась ледяной воды. Кондитерша, оказывается, еще тот фрукт…
Если верить Аркадии Львовне — старушке у подъезда кондитерши, разводилась Анна Ковригина громко и долго. Когда сняла комнату в этом доме, к ней поочередно приезжали муж и любовник. Первый требовал подписать бумаги об отказе от харьковской квартиры, второй, видимо, и не подозревал о существовании первого. Законный громко ругался, на радость соседям и бабушкам у подъезда щедро сдабривая речь нецензурной бранью. Незаконный приезжал редко, гостил неделю, но за это время никуда из дому не выходил.
А однажды Анна подарила бабулькам-сплетницам бесплатный спектакль, даже с лавочки вставать не пришлось. Очередной приезд ее мужа гремел скандалом, сопровождаемым от квартиры до припаркованной у подъезда машины.
Толкнув скрипучую дверь, мужчина быстрым шагом направлялся к машине. За ним семенила заплаканная жена. Не поздоровавшись с соседками, она ускорила шаг, догнала мужа и вцепилась ему в плечи.
— Что мне сделать? Что мне сделать, чтобы ты поверил? — рыдала женщина.
— Ты меня опозорила. Ненавижу тебя! — плевался словами мужчина.
— Не люблю я его! — заливалась слезами Анна. — Это была ошибка.
Соседки вжали головы в плечи и слушали, затаив дыхание. Боялись пропустить хоть слово. Какая игра! Какой талант! Два дня назад новый мужик уехал, а сегодня она клянется в любви мужу-рогоносцу.
— Избавишься от него, — зашипел муж, — своими руками уничтожишь — тогда поверю.
Он резко оттолкнул женщину, сел в машину и рванул с места.
Бабульки еще долго пересказывали друг другу Анькину игру, с каждым разом обогащая диапазон эмоций, жестов и слов. Особенно сокрушались те, кто спектакль пропустил.
Я дослушала рассказ Аркадии Львовны и задала вопрос:
— Через какое время после этой публичной ссоры приезжала скорая?
— Месяца через два. Тогда дети в школу шли, в сентябре. Мужик этот приехал, как всегда, сидел в квартире, только Анька выходила. То в магазин, то в аптеку. На вечер его скорая и забрала.
— Аркадия Львовна, познакомьте меня с вашей аптекаршей, которая вам истории про Аньку рассказывает.
— С Ильиничной? Пойдем, она тут, за углом.
Бабушка оперлась о мою руку, и мы маленькими шагами пошли в указанном направлении. Я выкинула из головы назначенную встречу с «родственницей», предвкушая развязку запутанной истории.
Дарья Ильинична обладала зычным голосом и неистощимым желанием общаться. Она в подробностях пересказала тот день, когда Анна Ковригина покупала медикаменты.
— Гидроксизин и снотворное, — перечислила фармацевт ее приобретения.
— Вы запомнили?
— Все в нашем дворе знают об Анькиных похождениях, — хмыкнула женщина в халате. — Я еще подумала тогда: зачем ей снотворное, если любовник приехал? Нелогично, правда?
— Правда. Так зачем ей снотворное?
— При смешивании эти препараты вызывают нарушения сердечной деятельности, доводят до аритмии. В больших дозах способны вызвать внезапную смерть.
— У нее медицинское образование, — пробормотала я себе под нос, вспоминая.
Она знала тонкости взаимодействия медикаментов, в которых не сведущ обычный человек. Но зачем она обратилась в аптеку своего района? Хотела бы отвести от себя подозрение, отоварилась бы в другом конце города, где ее никто не знает…
— Гидроксизин она и раньше покупала, — отозвалась Дарья Ильинична, — говорила, крем не оседает от него. Хрустящий и стойкий получается. А снотворное первый раз купила.
— И вы сразу ее заподозрили?
— Что вы! Только когда мне Аркаша про скорую помощь рассказала. На следующий день вспомнила о ее покупках. Почитала противопоказания в инструкции. Если у мужика сердце прихватило, ему в приемном покое поставят капельницу с калий-хлоридом. Раньше так делали, когда я практику после училища проходила. За сорок лет ничего не изменилось.
— Петровна говорила, что за сердце держался, когда его на носилках выносили, — вставила Аркадия Львовна.
— Калий-хлорид вводят внутривенно, — продолжала аптекарша, — в сочетании со снотворным и гидроксизином — это смертельный яд. Быстрый или медленный. Зависит от того, насколько у него сердце сильное. Ведь врачи даже знать не будут, что за медикаменты у пострадавшего уже есть в организме.