– Глафира, да вы не волнуйтесь, – продолжал тем временем Никита. – Я ведь не в загородном доме, а в московской квартире. Поездка у вас много времени не займет. Это в центре.
Я и не волновалась. Мне вдруг стало жутко интересно, как живет Туров. Алка в таких случаях говорит: «Посмотрите на мужика в домашней обстановке, и вы многое о нем узнаете. На людях-то они все горазды павлинами хвосты распускать, а дома расслабляются и теряют бдительность». Конечно, на Турова мне глубоко наплевать, но взглянуть все равно любопытно.
– Диктуйте адрес, – произнесла я вслух.
Он жил в новом доме недалеко от Новослободской. Я долго ждала, пока Туров откроет дверь. Ковылял он действительно с трудом и при помощи костыля.
– Видите, Глафира, совершил подвиг в вашу честь. Дошел от дивана до двери.
Московское жилище его оказалось не очень большим. Типичная холостяцкая квартира, больше всего похожая на гостиничный номер. Кухня, совмещенная с просторной гостиной, и спальня. Обставлять апартаменты Туров, явно по примеру многих людей своего круга, поручил дизайнеру. Во всяком случае, обстановка была совершенно нейтральная и безликая. В подобном жилище мог обитать кто угодно, и характер Турова никак не просматривался. Если так можно выразиться, квартира сама по себе, а Туров на диване.
– Нравится? – он обвел рукой пространство гостиной.
– Ничего, – неопределенно ответила я.
– Вот и мне кажется, что ничего, – ухмыльнулся он. – В том смысле, что ничего хорошего. Казенно тут, верно? Загородный-то дом я уже по себе обломал. Дизайнер вопит: видите ли, я его концепцию совершенно испортил, и теперь он этот дом никому показать не сможет. Стыдно ему, что я там натворил. Ну и хрен с ним. Деньги, между прочим, с меня брать ему не было стыдно. Вот и пусть теперь свою концепцию в другом месте воплощает. А мне совершенно не нужно, чтобы мой дом кому-то показывали. Я в нем живу! Мне главное, чтобы самому было уютно и удобно. А эта квартира у меня так, переночевать или вот для таких случаев.
Я огляделась. И точно – гостиничный номер. Все необходимое есть, но никаких примет личного. Ни фотографий, ничего.
Раздался звонок в дверь. Никита взмолился.
– Глафира, пожалуйста, откройте. На второй подвиг я пока еще не способен.
Немного помучившись с замками, я распахнула дверь. На лестничной площадке стоял молодой человек в серебристом форменном комбинезоне и серебряной бейсболке с черной надписью «Каро-сервис». Похоже, практичный Туров решил совместить приятное с полезным. Слесаря заодно вызвал, чтобы я, пока тут сижу, за ним присмотрела.
Молодой человек внимательно оглядев меня, перевел взгляд на раскрытый блокнот, который все это время держал в руке, и осведомился:
– Госпожа Веселых Глафира Филипповна?
– Весёлых, – инстинктивно поправила я и лишь потом удивилась: – Откуда вы знаете? Я же здесь не живу, случайно зашла.
Теперь удивился молодой человек.
– А я и не знаю. У меня тут написано. – И он потыкал пальцем в свой блокнот.
– Раз написано – заходите.
Кажется, я поняла. Туров заранее рассчитал: дверь открою я, ну и дал мою фамилию. Очень мило! Может, мне этому слесарю и работу из своего кармана придется оплачивать?
Но слесарь упрямо помотал головой:
– Не пойду. Незачем. Все уже оплачено.
Такой наглости я никак не ожидала и язвительно полюбопытствовала:
– Вы что, телепат? На расстоянии работаете? Или просто ничего делать не хотите? Вот сейчас позвоню вашему начальству. Хотя, может, оно у вас тоже считает, что главное деньги с клиента содрать, а отрабатывать их не надо?
На слесаря стало жалко смотреть.
– За что? – жалобно пролепетал он. – Чем вы недовольны? Я же еще даже не успел.
– Интересно, как вы собирались успеть, если даже заходить не хотите? – Я решила, раз завелась, выдать ему по полной программе.
– Да я в таких случаях никогда не захожу, – еще жалобнее прохныкал он. – Многие не любят.
– Полный бред! – воскликнула я, лишний раз про себя отметив, что наемная рабочая сила окончательно у нас распустилась.
– Почему бред? Работать не даете, а только возмущаетесь.
Стремясь окончательно разгромить противника, я сочла хорошим тактическим ходом предоставить ему свободу действий.
– Ладно, показывайте, как вы умеете работать, не заходя.
– Давно бы так, – проворчал молодой человек. – А то только с настроения зря сбиваете.
И встав в позу, он запел оперным голосом:
Я остолбенело слушала, чувствуя себя, как Алиса в стране Чудес, «все страньше и страньше». Забавная, однако, у этой конторы манера чинить краны и прочищать унитазы. Им что, песня строить и чинить помогает? А вдруг и вправду? Вот он сейчас допоет, я пойду проверю, и выяснится, что сантехника работает. Наверное, я просто отстала от жизни.
Сантехник допел, поклонился, выхватил откуда-то из-за угла неимоверных размеров корзину с тюльпана ми и, опустившись на одно колено, протянул ее мне.
– Будьте счастливы, Глафира Филипповна!
– Это что, приз? – слегка отпрянула я.
– Женщина! – возопил молодой человек дурным голосом. – Прекратите издеваться и берите свой заказ! Я, между прочим, при исполнении и тороплюсь. У меня еще пять штук таких.
– Так вы не сантехник? – до меня только сейчас что-то начало доходить.
– Твою мать, – бросил в сторону молодой человек. – Извините, мадам, сорвалось! Но где я и где сантехник?
– Вы тут, – я чувствовала себя просто обязанной помочь ему с ориентацией в пространстве. – А где сантехник, не знаю.
– А вы, значит, сантехника ждете? – осведомился парень.
– Да нет.
– Тогда ничего не понимаю.
Я в свою очередь мало что соображала, кроме одного: пора ретироваться. Еще немного, и молодой человек запросто мог убить меня.
– За это точно уплачено? – с трудом удерживая большую корзину, задала я последний вопрос.
– Точнее некуда.
Едва он это произнес, я захлопнула дверь. Он тоже не задержался. Я услышала удаляющийся топот его ног.
– Глафира, куда вы исчезли? – донесся до меня из гостиной голос хозяина.
Войдя, я опустила на журнальный столик свою тяжеленную ношу и строго осведомилась:
– Ваша работа?
– Ничего себе, благодарность! – воскликнул он. – Я, раненый, старался, заказывал, хотел соблюсти традиции...
– А я его...
Договорить я не смогла. Меня скосил истерический хохот. Никита явно ничего не понял. Такой реакции на букет он никак не ожидал.
– Глафира, в чем дело?
Какое-то время я лишь отмахивалась, продолжая стонать от смеха. У меня даже слезы из глаз потекли. Потом, кое-как взяв себя в руки, я изложила ему историю с посыльным. Теперь уже начал хохотать Туров.
– Представляю, что подумал этот парень! – стонал он. – Ужас какой! Бедняга! Поющий сантехник! Ха-ха-ха!
Смеялся он так заразительно, что я опять сломалась. Некоторое время мы стонали хором. Причем, если один успокаивался, то стоило посмотреть на другого, как все начиналось снова. Наконец я спросила:
– Слушайте, Никита, а зачем вы заказали такую пошлятину?
Он насторожился.
– Вам не понравились цветы?
– Нет, цветы замечательные. Однако корзина в сочетании с жестоким романсом мне показалась некоторым перебором. А вам?
– Мне, в общем, тоже, – признался он. – Но они так активно навязывали мне эту услугу, что я согласился. Решил: пусть студент подработает, а мы с вами потом посмеемся. У вас-то с чувством юмора полный порядок.