Глэдис слышала, как на улице со всех сторон раздавались взволнованные крики:
- Мандарин едет!
Ей стало любопытно посмотреть на него. Она поспешила через двор. Выйдя на улицу, Глэдис не поверила своим глазам.
Прямо перед их воротами появился прекрасный китайский паланкин, украшенный золотом и багряными цветами, который несли кули в белых одеяниях. Окна паланкина были задрапированы синими камчатными занавесами, перевязанными золотым шнурком.
Кули осторожно поставили паланкин во дворе. Высшие чиновники из ямыни в голубых, шелковых мантиях немедленно вышли вперед и расположились рядом с дверным проемом паланкина. Все были одеты в многоцветные одежды из желтого, синего и пурпурового шелка.
Это была впечатляющая сцена из восточной жизни, такого Глэдис еще никогда не доводилось видеть.
1 Ямынь - в дореволюционном Китае здание областного правительства.
- Мандарин желает с вами поговорить, сказал ей один из чиновников в синем.
Ее сердце сильно застучало.
- Мандарин желает поговорить со мной... со мной? - повторила она растерянно.
- Мандарин желает видеть женщину с Книгой! - торжественно возвестил чиновник.
Двое слуг раздвинули синие занавесы паланкина, и оттуда вышел мандарин. Придворные почтительно поддерживали его.
Глэдис не знала, что делать. Она в полном изумлении взирала на восточного правителя.
Это был высокий, стройный человек с узким лицом и светлой, цвета слоновой кости, кожей. Темные миндалевидные глаза внимательно смотрели на Глэдис. Его черные волосы были собраны сзади в длинную косу. Красная шелковая накидка, отделанная синими и зелеными полосками и расшитая золотыми цветами, доходила внизу до черных остроносых туфель. Из широких рукавов мантии виднелись красивые руки с длинными, красиво подточенными ногтями, которые держали чудно раскрашенный веер. На голове у него была треугольная, обшитая по краям золотом, черная шляпа.
Мандарин долго не сводил с Глэдис своих серьезных глаз.
Что же она должна делать? Ах да, мистер Лу сказал, что надо кланяться мандарину. Она не слишком умело трижды поклонилась ему.
Выпрямившись, Глэдис увидела, что мандарин все еще пристально смотрит на нее.
- Я приехал обратиться к вам за советом, сказал он после долгого молчания, во время которого, казалось, оба они чувствовали себя несколько неловко.
- О да? - робко произнесла она.
Снова пауза.
Глэдис не в состоянии была сказать ни слова больше и лишь еще раз смущенно поклонилась знатному гостю.
Мандарин продолжил:
- Недавно мне передали на подпись правительственный указ об улучшении положения женщин. Указ запрещает обвязывать ножки новорожденным девочкам, а женщинам и девушкам на всей территории Китая применять ограничители движения. Этот указ надо передать во все деревни нашей области. И понимаете, для проверки выполнения указа нужна женщина.
Я хочу вас попросить найти для меня такую женщину. Может быть, у вас есть в Китае знакомые христианки, ноги которых хорошо приспособлены для продолжительной ходьбы, так как никогда не были связанными. Напишите им письма и найдите подходящих женщин для проверки исполнения указа в деревнях. Вознаграждением за ваш труд будет один децилитр проса в день и два раза в неделю овощи. Я предоставлю в ваше распоряжение осла и двух солдат для сопровождения. Мне срочно нужна ваша помощь.
Слова мандарина звучали как просьба, но его повелительный взгляд требовал послушания.
Мандарин степенно прошествовал назад к паланкину и исчез за синими драпированными занавесами. Знатная процессия медленно тронулась обратно в Ямынь.
Во дворе осталась потрясенная Глэдис.
После визита мандарина Глэдис усердно взялась за дело и написала письма в известные ей миссионерские пункты.
С большим нетерпением она ждала ответов. Наконец через несколько недель погонщики ослов доставили ей пачку писем. Эти письма пришли из Тяньцзиня и Шанхая, но - какое разочарование! - ответы были отрицательными.
- Вы нашли то, что требуется? - поинтересовался Чан.
- Нет, Чан,- с огорчением ответила она,не нашлось никого, кто согласился бы поехать в деревни.
- Но...- обеспокоенно произнес Чан,- это приказ мандарина, он должен быть обязательно исполнен!
В одно солнечное утро, когда Глэдис работала на своем постоялом дворе, снова появилась торжественная процессия во главе с мандарином.
Придворные повелели взволнованному Чану позвать женщину с Книгой, ибо мандарин хотел говорить с ней.
Роскошь китайской знати и на этот раз произвела большое впечатление на бедную Глэдис.