Фын вежливо кивнул головой, хотя и не знал, что такое Библия и что означают странные слова, которые эта иностранка только что произнесла.
Один за другим, шаркая ногами, заключенные прошли перед Глэдис. Некоторые из них откровенно рассказали о своих преступлениях, но большинство мужчин упорно и недоверчиво молчало.
Фын оставался рядом с миссионеркой и коротко сообщал ей о прошлом худых мужчин в лохмотьях, об их преступлениях и приговорах.
Спустя несколько часов Глэдис знала о многих бедах большинства узников. Одни что-то украли, другие подрались, вследствие чего их посадили в эту страшную тюрьму.
Прежде чем уйти, Глэдис еще раз с состраданием обвела взором несчастных, остававшихся взаперти за высокими стенами тюрьмы.
- Я приду опять завтра,- пообещала она,и тогда почитаю вам Книгу.
Фын еще раз поблагодарил ее за помощь и в изысканных выражениях поведал о своей тоске:
- Ай-Вэ-Те, мы будем думать о вас, но стены этой тюрьмы высоки, двери тяжелы, а засовы крепки. Наша участь здесь - страх, тьма и голод. А далеко... очень далеко...- при этих словах глаза Фына наполнила печаль,- далеко отсюда есть горы и синее небо, солнце и цветущие деревья, и женщины, которые ждут мужа, дети, которые ждут отца. Но это далеко, недостижимо далеко. Увидим ли мы еще когда-нибудь наши деревни... услышим ли детские голоса... встретим ли еще женщин, мелющих зерно?
Потом он повернулся и увел мужчин в свои камеры.
В тот вечер в своем миссионерском пункте в Северном Китае молодая женщина стала на колени пред Господом. Ему, своему Царю, она могла рассказать о бедах этих людей как о своей великой нужде и спросить: "Господи, что Ты повелишь мне делать?"
Рядом с ней не оказалось друзей-христиан, с кем бы стоило посоветоваться. Она была здесь совершенно одна. Но у нее было Слово Божье, которое так часто освещало ее путь. И это Слово Господа дало ей ответ и теперь, в ее новых заботах: "Помните узников, как бы и вы с ними были в узах, и страждущих, как и сами находитесь в теле".
Благодаря неожиданному визиту в тюрьму Янчэна миссионерские обязанности Глэдис опять умножились.
Глава 9. "Кто примет одно такое дитя во имя Мое..."
После смерти Джинни Лосон Глэдис иногда чувствовала себя очень одинокой. Она тосковала по подруге, с которой могла бы поговорить.
Повар Чан был отличным помощником на кухне, всегда готовым принять как можно больше посетителей. Он уважал свою хозяйку тем более, что она стала слугой самого мандарина.
Мистер Лу был самоотверженным благовестником, который оборудовал на постоялом дворе специальный зал, где регулярно проповедовал Слово Божье и старался привлечь сюда как можно больше жителей Янчэна. Жаль только, что мало кто еще осмеливался войти в этот чистый зал. В Янчэне все еще ходили слухи, что здесь "бродят духи", так как раньше в этом помещении почитали предков.
Большим утешением для Глэдис стала Девятушка.
Глэдис верила, что Господь доверил ей эту девочку для того, чтобы она дала ей христианское воспитание и познакомила ее с Библией.
Девятушка же, в свою очередь, помогала Глэдис совершенствовать китайский язык, поправляя ее произношение.
Однажды днем, наигравшись на улице, Девятушка, очень взволнованная, вдруг вбежала на кухню.
- Мама, крикнула она,- мама, ужин уже готов?
- Да, да,- кивнула Глэдис. Ты что, голодна?
- Да, немножко, но... могу ли я сегодня покушать чуть меньше?
- Кушать меньше? - с удивлением переспросила Глэдис.- Но ведь ты всегда хочешь покушать больше.
- Да, но сейчас я хочу покушать чуть меньше и положить остаток в мисочку. А ты, мама, не хочешь ли покушать чуть меньше тоже?
- Но, милая, что ты имеешь в виду?
- О-о-о,- взволнованно протянула Девятушка,- наши два остатка мы положим в мисочку для одного очень голодного мальчугана!
- Ну, а кто же этот мальчуган?
Не отвечая, девочка выбежала на улицу. Через несколько минут она вернулась, держа за руку мальчика. Ростом меньше, чем Девятушка, и очень худой, он выглядел совсем заброшенным.
Ребенок испуганно смотрел на Глэдис. Он робко остался стоять в дверях, так, чтобы при малейшей угрозе сразу же убежать. Но Девятушка держала его за руку и возбужденно говорила:
- Мама, посмотри-ка... вот этот мальчишка. Может он съесть два остатка нашей еды? Ему так хочется кушать, а у него нет мамы... нет дома... Можно он останется у нас навсегда?