- Ты разговаривала со своим Богом? - с детской наивностью спросила она.
- Господь говорил со мной. Он сказал мне ласковые слова, Девятушка. Он был у меня.
- А сейчас ты опять можешь петь? - спросила девочка.
- Да, сегодня вечером у канга.
На постоялом дворе царила суматоха.
Сколько посетителей, сколько вьючных животных, какое оживление!
Чан, довольный тем, что снова у них множество гостей, суетился на кухне. Разгорелся огонь, пускали пар кастрюли с горячей водой для супа из трав, и весь дом наполнился аппетитным ароматом.
Фрэнсис и его друзья поили ослов, кормили их соломой, забот хватало. Погонщики развязали ремни вьюков и седел, чтобы животные могли хорошо отдохнуть.
В вечерних сумерках разнеслись довольные крики накормленных ослов.
Пока погонщики на кухне у Чана ели суп из трав и просяную кашу, Глэдис еще раз поднялась наверх. На задней стороне дома находился встроенный в городскую стену балкон с видом на далеко простиравшуюся суровую горную землю. Там она немного постояла одна. Ее сердце было все еще наполнено переживаниями этого дня.
Ее Господь и Царь сказал ей, да, сказал ей в душе: "Я с вами..." Он не только говорил через Свое Слово, но и явил Свое присутствие, ниспослав в ее душу полный мир. А она пообещала Ему: "Не умру, но буду жить и возвещать дела Господни". Как раз сейчас у нее для этого подходящий случай. Было ли когда-нибудь раньше столько погонщиков на их постоялом дворе, как сегодня вечером?
Чан уже успел с сияющим лицом шепнуть ей:
- Сегодня вечером будет много ушей для рассказа, Ай-Вэ-Те.
Да, она знала. Много ушей, чтобы слушать, и много еще закрытых и невежественных сердец, пребывающих в тисках языческого идолопоклонства.
Стоя на балконе, она любовалась вершинами гор, темнеющих под оранжево-красным небом и всем сердцем молилась о ниспослании мудрости для того, чтобы рассказать о делах Божьих.
Во дворе внизу послышались шаркающие шаги.
Китайцы привели какую-то девушку и, быстро жестикулируя, наперебой рассказывали что-то повару.
Глэдис увидела, как многократно кланяется им Чан, как почтительно говорит с ними и как одобрительно кивает девушке.
Спустившись вниз, Глэдис увидела, что эти мужчины - придворные из ямыни. С ними была красавица лет тринадцати. Они поклонились Глэдис и сказали, что эта девушка со двора мандарина. Мандарин желает преподнести Ай-ВэТе подарок. Они еще раз поклонились и ушли.
Девушка осталась у нее. По ее лицу скользнула робкая улыбка, когда Чан взволнованно повторил:
- Ай-Вэ-Те, вам подарок, подарок от мандарина!
Глэдис посмотрела на руки девушки, но они были пусты. Она не видела никакого подарка.
- У тебя для меня подарок? - спросила она.
- Да,- робко сказала девушка,- да, подарок от мандарина.
- Ну,- любопытно спросила Глэдис, какого подарка мандарин удостоил меня?
С той же самой робкой улыбкой на лице девушка поклонилась Глэдис и прошептала:
- Я пришла слушать вас.
- Чан, что она имеет в виду? - не понимая, спросила Глэдис.
- О Ай-Вэ-Те, мандарин - мудрый царь.
Он дал вам эту девушку для того, чтобы она всегда слушала вас; эта девушка - подарок. Она впредь будет жить у вас.
Глэдис в недоумении посмотрела на нее. Так мандарин дал ей эту девушку? А где она уже видела это личико? О да, вспомнила. На женском дворе мандарина эта девушка была рабыней, ухаживающей за детьми.
- Как тебя зовут?
- Меня зовут Суалань, Ай-Вэ-Те,- робко ответила она.
- Ну, Чан,- сказала Глэдис,- я еще не совсем понимаю, что произошло, но в любом случае пусть она входит и сегодня вечером послушает вместе с другими рассказы из Библии.
Вечером, когда на постоялом дворе опустилась вечерняя мгла, погонщики на кухне уселись поближе к теплому кангу. Дрожали огоньки керосиновых ламп. Мертвая тишина установилась еще до того, как Глэдис начала читать. Это была трогательная картина: комната, битком набитая китайскими мужчинами, женщинами и детьми, и иностранка, в глубокой тишине открывающая свою Книгу.
В тусклом свете Глэдис видела лица людей. Это были простые крестьяне из деревень без всяких богословских познаний, но с восприимчивыми душами. Этим людям надо было рассказывать просто, как детям. При своем ограниченном знании китайского языка и незначительных познаниях слушателей она должна передать этим людям весть о живом Боге. Она решила рассказать им библейскую историю о Моисее, о выходе израильского народа из Египта.
Скоро погонщики забыли, где они находятся. Рассказ увлек их в пустыню Египта. Они видели, как народ израильский, толпясь, выходил через городские ворота. В их воображении это были китайцы с палками-носилками, обвешанными пожитками. Толпы беженцев. Мужчины с узлами стеганых одеял и вещей на спине, кувшинами с водой и мешками с зерном на плечах. Перегруженные ослы. Женщины с корзинами и детьми на спинах. Они убегают от преследующего их врага. Обессиленные старики падают и остаются на обочине дороги. Вместе с людской толпой идут стада блеющего и мычащего скота. Больных приходится нести на руках, а тут еще дети плачут, уставшие от дороги, и жалуются на больные ножки.