На южном берегу Хуанхэ Глэдис с детьми сошла на берег. Теперь они все были в безопасности.
Тимофей стал рядом с ней и предложил:
- Мама, поблагодарим Господа?
- Да, ты, пожалуйста, произнеси молитву, Тимофей.
Она слабым голосом попросила детей стать на колени и поблагодарить Господа за это чудное спасение. Тимофей стоял среди детей, Глэдис также стала на колени, солдаты обнажили голову и, глубоко растроганные, слушали молитву Тимофея, который в этом ужасном путешествии хорошо понял, что Бог Библии - единственный, Который в состоянии охранить и спасти.
Военный врач организовал отправку поездом Глэдис с детьми в безопасный город Сиань. Детей поместили в лагерь беженцев американского миссионерского пункта, а Глэдис положили в больницу. Там она, совершенно истощенная и тяжело больная, четыре недели находилась между жизнью и смертью. Лихорадка подорвала ее силы, и зная, что ее дети в безопасности в Сиани, она захотела уйти на вечный покой. Она желала услышать голос Того, Который возлюбил ее и вел через самые тяжелые испытания жизни; желала, чтобы Он взял ее руку и сказал:
"Переправимся на ту сторону Иордана".
Сквозь сумерки долины смерти сила ее веры открыла страну Еммануила, о которой написано в седьмой главе книги Откровения:
"После сего взглянул я, и вот, великое множество людей, которого никто не мог перечесть, из всех племен и колен и народов и языков стояло пред престолом и пред Агнцем... И он сказал мне: это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и убелили одежды свои кровию Агнца; за это они пребывают ныне пред престолом Бога и служат Ему день и ночь в храме его... Они не будут уже ни алкать, ни жаждать, и не будет палить их солнце и никакой зной..."
На той стороне смертного Иордана не будет угнетения, но для Глэдис время освобождения еще не пришло. Господь дал ей силы жить еще на этой земле и потрудиться для Него. Мало-помалу она поправилась и вернулась к детям, которые еще не могли обойтись без нее. Глэдис заботилась о детях, неустанно заботилась... Об этих заботах она написала в своем дневнике. И лишь дневнику поверила она свой страх перед новыми испытаниями. Слово Божье, записанное во второй главе Откровения, подсказало ей: "Не бойся ничего, что тебе надобно будет претерпеть. Вот, диавол будет ввергать из среды вас в темницу, чтоб искусить вас, и будете иметь скорбь дней десять. Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни".
Господь объявил ей, что некоторые дети, пришедшие с ней из Янчэна и испытавшие тягостное путешествие по горам, будут призваны Им носить мученический венец.
>Глубоко потрясенная этим, она много молилась с детьми, указывала им на необходимость покаяния, говорила с ними о милосердии Христа и призывала бестрепетно встретить страдания, которые должны будут принять они за имя их Спасителя Иисуса Христа.
Глава 16. В тени смерти
Летом 1940 года дороги Китая к югу от Хуанхэ - Желтой реки - день и ночь были забиты нескончаемой вереницей усталых и голодных беженцев, устремившихся в Сиань. Слово "Сиань" означало для них безопасность и защиту. Как колонны муравьев, они со всех сторон стекались в ворота большого, обнесенного стеной города. В Сиань набилось столько беженцев, что администрация города приказала закрыть ворота. Больше никого не впускали.
Запасы пищи в городе оскудели, лекарства иссякли, росло число больных. Боялись эпидемии холеры.
А по дорогам в город все брели тысячи беженцев - мужчины, женщины, дети и старики, с мешками и корзинами, с длинными раскачивающимися палками, на которых болтались их скудные пожитки. Гонимые страхом перед японской армией, измученные лишениями, они по вечерам стучались в дома в поисках ночлега, готовые провести ночь в любой будке или сарайчике.
Но повсюду ответы были одинаковые:
- Нет, идите дальше, здесь полно.
У нас нет ни места, ни пищи!
И они брели дальше.
Обессиленные и отчаявшиеся, они выпрашивали хоть местечко во дворе, где смогли бы посидеть. Но всегда им отвечали одно и то же:
- Нет, нет мест!
У стен Сиани постепенно образовалось столпотворение измученных, изголодавшихся людей.
Как только Глэдис Эльверд в больнице немножко оправилась после серьезной депрессии, она вернулась в лагерь беженцев, куда поместили сотню с лишним ее детей. Она была ошеломлена увиденными беспорядками и падением морали в забитом до отказа лагере взрослых, где находились старшие дети. Ее особенно беспокоило положение девушек. Нельзя было оставлять их в таком ужасном месте.