Единственная цель, с которой приходил на библейские уроки молодой Вон-Туань,- наблюдать за Глэдис. После этого вечером, когда мужчины без дела сидели вместе, кто-то предлагал:
- Эй, Вон-Туань, дай-ка нам еще представление!
Тогда он вставал и искусно подражал Глэдис, ее рассказам, жестам и пению. Заключенные покатывались со смеху.
Однажды, взобравшись после визита Глэдис на стул, чтобы повеселить товарищей, он заметил, что в руках появилась какая-то тяжесть. Он не мог их поднять, как обычно. И когда он собрался с издевкой подражать словам миссионерки, ничего не вышло. Казалось, будто его язык после короткого заикания окостенел.
Веселое представление явно не получалось.
Вдруг тот узник, который никогда не смеялся со всеми, столкнул его со стула и сказал:
- Разве ты сам не понимаешь, почему не можешь подражать ее словам? Ты не веришь в то, чему подражаешь, а она говорит с верой. Ты не должен издеваться над человеком, который рассказывает нам о святом Боге.
- Чепуха,- бросил Вон-Туань.- Сейчас я немножко похожу по коридору, потом получится.
Вернувшись, он стал на стул, откашлялся, посмотрел вокруг и снова попробовал говорить... И опять начал заикаться.
Когда в третий раз ничего не вышло и узники высмеяли его, он рассердился. Вернувшись в свою камеру, он пробормотал:
- Неужели я больше не могу шутить? Отчего я заикаюсь?
Он негодовал, потому что его комическое представление женщины с Книгой не удалось. Теперь вместо того, чтобы восхищаться его способностями, мужчины смеются над ним! В нем вспыхнула неудержимая ярость, и через некоторое время он из-за пустяка поссорился с другим узником. Вскоре он пустил в ход свои сильные кулаки. Несколько мужчин попытались успокоить его, но он все яростнее колотил руками и ногами. Он попал под власть злого духа, и его охватило лишь одно желание - убить другого.
Потрясенные мужчины позвали надзирателей, которым с большим трудом удалось вырвать жертву из его рук живым. Вон-Туаня потащили в камеру для приговоренных к смерти. Там и было его место. Его руки и ноги заковали в железные кандалы, и теперь он мог подумать о своей новой попытке убийства.
На следующий день его вызвали в суд, где повторно приговорили к смерти.
Он уже не мог свободно ходить по двору, работать на ткацком станке или слушать библейские рассказы Ай-Вэ-Те. Прикованный к стене камеры смертников, он должен был ждать казни. Теперь в этой тюремной камере сидел уже не издевающийся подражатель миссионерки, а несчастный человек, приговоренный к казни и трепещущий от страха перед наказанием вечным.
Хотя он и умолял надзирателя разрешить еще хоть один разок послушать чтение Ай-Вэ-Те из Слова Божьего, ему в этом категорически отказали. Он пытался обратиться к самой Глэдис Эльверд через других узников, но и это не вышло. Ему больше не давали свиданий.
Тогда он стал вспоминать то, что она рассказывала из КНИГИ и над чем он издевался, а теперь... О, если бы еще один раз послушать эту весть о благодати даже для убийц... Ведь она рассказывала об убийце, которого распяли рядом с Господом Иисусом, Сыном Божьим. Перед самой смертью этот убийца попросил что-то у этого безвинно казненного Сына Бога. И тогда этот убийца спасся. Иисус навсегда искупил его грехи.
Но что именно просил этот убийца? Какие слова он сказал? Он уже не помнил. Он, Вон-Туань, потом издевался над этим... А теперь... его вновь приговорили к смерти.
Но этот приговор в душе, это невыносимое бремя гнева Божьего над его издевательством - вот что было самым страшным!
Глэдис услышала от тюремщика о новой попытке убийства, совершенной Вон-Туанем, и приговоре его к смерти. Она также узнала, что он попросил свидания с ней и получил отказ.
Ее не покидали мысли о судьбе этого молодого человека. В своей комнате она прочитала 106й Псалом, где написано: