- О, Ай-Вэ-Те,- воскликнул надзиратель,- как хорошо, что вы пришли. У нас произошли такие странные события, что никто ничего не понимает.
Ее немедленно повели к Вон-Туаню. Теперь он находился в камере побольше, где были и другие заключенные, закованные в цепи. Он сидел среди них, но со свободными руками и лодыжками.
- Вон-Туань, что с тобой случилось? - с удивлением спросила она.
Он посмотрел на нее таким спокойным взглядом, что Глэдис не могла отвести от него глаз.
- Что же случилось? - повторила она.
- Отпали,- ответил он спокойно и просто.
- А как же это произошло?
Он начал рассказывать.
- Последние дни я почти не мог заснуть.
Цепи и оковы были такими тяжелыми, а страх перед смертью был так велик. Этой ночью я услышал в камере шум. Я думал, что за мной пришел тюремщик для исполнения справедливого приговора, ведь я заслужил казнь. Но это был не тюремщик.
Я лежал на своих нарах, совсем разбитый и полный страха перед казнью, и вот в углу камеры я вдруг увидел яркий свет. Он был таким ярким, таким сияющим, что я вздрогнул. Я еще никогда не видел такого. Я смотрел и смотрел, и вдруг увидел образ лица. Я увидел Его... и сказал: "О Господь Иисус, это Ты?" - "Да, это Я",- ответил Господь Иисус.
Вон-Туань приостановился. В камере стояла тишина. Потом с глубоким благоговением продолжал:
- Ничего больше я не желал, как только смотреть, и смотреть, и смотреть. О, Он был такой невыразимо красивый... такой чистый...
такой святой. Потом Он сказал мне: "Вставай и следуй за Мной!"
Я повернулся к краю нар и занялся кандалами, чтобы встать, но сил у меня не хватало. И пока я там возился, этот дивный Свет передвинулся из угла ко мне на середину камеры; затем Он прошел мимо меня. О, пока Его сияющая одежда скользила мимо меня, был такой особенный аромат, такой прекрасный... такой сладкий... такой чистый... Я был во власти этого дивного запаха.
Пока я впитывал его и старался прийти в себя, Он успел удалиться. Другие мужчины в камере ничего не заметили, а их было еще шестеро, и я сказал им: "Ребята, проснитесь, Господь Иисус Христос здесь!"
Мужчины сели и заметили ярко сияющий свет, исчезающий в стене, но Его они не увидели.
Тюремщик услышал шум двигающихся заключенных и звон их цепей. Но в камере опять царила темная ночь. Свет исчез. Надзиратель открыл дверь и, схватив первого, кто попался ему в руки, а это был я, потащил из камеры по коридору.
Вон-Туань замолк. Он сидел очень тихо, умиротворенный.
- А что случилось потом? - помолчав, спросила Глэдис.
Вон-Туань просветленным взглядом пристально смотрел на нее, как будто он был возвышен над всем земным.
- О, какой Он был дивный... какой милый...- тихо ответил он.
Приложив раненую руку к сердцу, он продолжил:
- Я почувствовал, что Он со мной. Он прорвал оковы моей души, исчезли мои грехи, и уже не давило на меня тяжелое бремя суда Божьего. Он освободил меня от всякого наказания. Он разорвал мои узы...
По его щекам лились слезы.
- Теперь я принадлежу Господу Иисусу, и Он сказал: "Следуй за Мной".
Вон-Туань не мог дальше рассказать о своих оковах. Он лишь все время повторял:
- О, какой Он был дивный... какой драгоценный...
Другие узники рассказали ей, что произошло дальше. Надзиратель извлек Вон-Туаня из камеры и потащил по коридору. В коридоре он вдруг, замерев от испуга, воскликнул:
- Где твои кандалы?
Но чудо! Кандалы Вон-Туаня были разомкнуты, и он держал их в руках.
Надзиратель задрожал и воскликнул:
- Скажи, как они раскрылись?
- Раскрыл их Господь Иисус,- ответил Вон-Туань с глубоким благоговением.
- Ну, побыстрее убирайся в камеру и молчи об этом. Завтра утром я отрапортую, что сам по ошибке разомкнул их,- с раздражением сказал сторож и втолкнул Вон-Туаня вместе с кандалами обратно в камеру.
Но на следующее утро возникла большая проблема, так как ключ от этих оков висел на стене в кабинете начальника тюрьмы. Итак, ответственность за происшествие перешла от тюремщика к самому начальнику.
Пока Глэдис Эльверд с крайним изумлением слушала рассказ о событиях этой ночи, ВонТуаня вызвали в кабинет начальника тюрьмы. Он все еще держал в руках раскрытые оковы.
Начальник разрешил Ай-Вэ-Те присутствовать свидетелем при расследовании дела. И вот она и Вон-Туань стоят у него в кабинете.
- Как разомкнулись эти цепи? - строго спросил начальник.
С миром в сияющих глазах Вон-Туань благоговейно ответил:
- Их разнял Сам Господь Иисус.
- Положи их на стол.
Глэдис и начальник тюрьмы долго смотрели на кандалы, лежавшие на столе. Наконец он сказал ей: