Обнаружив это, представители новой власти стали делать все возможное, чтобы срывать молитвенные собрания. Молодые христиане решили собираться еще раньше, но и эти собрания были обнаружены.
Коммунисты были настроены решительно.
- Этим сборищам и молитвам будет положен конец,- заявили они.
Молодых христиан взяли под стражу на долгих три месяца, во время которых на них пытались оказать давление самыми жестокими методами.
Мама Глэдис умоляла сторожей разрешить ей свидание со своими молодыми друзьями. Не разрешали. Не было никакой возможности контактов с ними. Глэдис трепетала при мысли о будущем этих молодых людей. Некоторые из них были еще "новорожденными младенцами": они приняли Иисуса как своего Спасителя лишь несколько месяцев тому назад. Единственное, что ей оставалось - это молиться о том, чтобы, несмотря на все испытания, их вера не пошатнулась.
По истечении трехмесячного срока всех китайских беженцев и жителей городка согнали на рыночную площадь. Прибыв туда, они увидели, как под стражей членов "Красной гвардии" и милицейских патрулей на площадь были приведены студенты-христиане.
Возле них встал представитель власти со списком имен. Он объявил первое имя и фамилию.
Из рядов арестованных выступила вперед девушка лет семнадцати - красавица с утонченными чертами лица; ее движения были полны восточной грации. Она выросла в китайской дворянской высококультурной семье в довоенном Пекине. Ее родители послали ее в Тибет в надежде, что коммунистическая революция не докатится до этой отдаленной местности. И вот теперь она стояла здесь перед своими обвинителями!
- Как ты теперь относишься к партии? - строго спросил ее мужчина со списком.
Девушка пошла вперед, к помосту перед подсудимыми. По дороге она пошатнулась; казалось, что она вот-вот упадет.
"Как жестоко заставлять идти первой эту хрупкую, слабую девушку,- думали окружающие.Бедное дитя, как она сможет защитить себя?"
Неожиданно ясно и внятно прозвучал ее голос.
- Господин, три месяца тому назад, когда меня изолировали и начали испытывать, я думала, что Иисус Христос - Истина. Я думала, что Библия достоверна.
Она приостановилась на минутку, быстро дыша. Пошатнувшись, она попыталась ухватиться за что-нибудь, но не было никакой опоры. Девушка стояла одна, окруженная сотнями зрителей, бессильных ей помочь. Она сложила руки как в молитве и направила свой взор вверх, к бесконечному, вечному. Это продлилось лишь несколько секунд, после чего на ее лице промелькнула чудная улыбка мира и радости.
Казалось, будто ее стройная фигурка наполнилась силой. Твердым голосом она повторила:
- Тогда я так и думала...
Опять она помолчала минутку, осматривая людей, стоявших перед ней. Ее лицо освещала улыбка добра и любви. Когда она продолжила, в голосе ее зазвучало ликование, словно исполнялся хвалебный гимн:
- Сейчас я уверена в том, что Иисус Христос - мой Царь и Спаситель; сейчас я твердо знаю, что Его Слово - истина!
На площади наступила мертвая тишина. Обвинитель злобно посмотрел на подсудимую.
Хрупкая девушка спокойно ждала своего приговора. Она подписала себе смертный приговор, признав своим Царем и Спасителем Иисуса Христа, а не всемогущую коммунистическую партию.
Одного за другим вызывали студентов-христиан; один за другим они нетвердой от слабости походкой выходили вперед, к помосту; одному за другим предлагали отречься от своего вероисповедания. Но никто из них не колебался с ответом, хотя все они знали, как ненавидят их гонители верующих и какие тяжелые страдания им предстоят.
Допрос длился уже несколько часов. Люди, согнанные на площадь, должны были ждать, слушать и смотреть. Никто не мог уйти. Некоторые старшие христиане, в их числе и Глэдис Эльверд, тихо молились. Их души вопияли к Богу о постоянстве в вере у этих молодых людей.
Ответив обвинителю, узники ждали приговора. Среди толпы на площади царило невыносимое напряжение. Приговор выносил трибунал - "народный суд партии". Надо провести радикальную чистку, решили судьи. По их мнению, каждый христианин является противником партии и каждого противника надо немедленно устранить. Каждый день заключения, каждый кусок хлеба, каждый глоток воды, потраченные на таких упрямых,- уже слишком много.
Приговор был таков: в тот же день обезглавить всех непокорных на рыночной площади.
Тишина... Немая тишина... Никто не говорил, никто не двигался. Вызвали палачей. Принесли мечи. Узникам предоставили последнюю возможность публично отказаться от веры. Вновь начали вызывать их. Выступила вперед та самая девушка, которая первой объявила о своей вере. Сейчас она уже не шаталась. Она шла очень твердыми, уверенными шагами.