Ее жестокость и коварство возмущали всех. Ею руководила, казалось, дьявольская сила. По всему миру она создала большую сеть агентов, от которых черпала всевозможные сведения. Для добычи информации она использовала решительно все: подкуп, шантаж, пытки, убийства. У нее не было родины, по крайней мере, она сама так считала. Дитя дьявола. Мадам продавала что угодно и кому угодно. Сейчас сотрудничала с Пекином. Она была неуловимой и неосязаемой, как дым костра, но смертельной, словно гадюка. Никто не знал, сколько ей лет. Мало кто видел ее и остался живым. Досье на нее и в Москве, и в Вашингтоне были почти пустыми. Сэм хорошо запомнил ее. В Сингапуре Хунг вышла на одну из сотрудниц К-секции. Она выследила ее и заманила. Прежде чем отпустить, проткнула щеки ржавым гвоздем, выколола глаз, порвала ей ноздри, отрезала одно ухо. Она вообще любила резать людей.
— Сэм, — прервал его мысли итальянец, — ты думаешь о ней?
— Нам всем не мешает подумать о ней, если, конечно, Скол не врет.
— Я боюсь ее, — тихо сознался Пероззо, лицо у него было напряженным, — Мне повезло, я никогда не сталкивался с ней, но столько слышал.
Сзади раздался голос полковника Скола:
— Я не хочу иметь с ней дело!
— Черт побери! — воскликнул Кефи. — Почему ее все так боятся? Она ведь только женщина.
— Нет, она не женщина, — сказал Скол. — Она… у меня даже слов нужных нет.
— Не болтай! — крикнул Дарелл.
— Разве это не так, господин Дарелл? Ты сам боишься ее.
— Где у тебя доказательства, что это была она?
— Я не мог ошибиться. Хунг побывала на вилле раньше всех. Где она сейчас? Анна-Мария у нее, а может, даже и ваш генерал. Я хочу выйти из игры.
— Не получится, — отрезал Сэм. — У меня накопилось много вопросов к тебе, и ты мне ответишь на них. Как ты узнал о Бертолини, о генерале? Тем более — о документах проекта «Пилигрим»?
— Хм, — неопределенно хмыкнул Скол. — Это моя работа, приятель. Может, хочешь заглянуть в мои мозги? Или будешь пытать?
— Конечно, пытать, — спокойно сострил Дарелл.
— Они догоняют! — раздался крик в кузове.
Стекла колонны блестели на солнце, когда в сплошной серой пелене случались просветы. Дарелл с остервенением жал на газ. Дорога тянулась однообразно. Но вот замелькали дома — какая-то деревенька. Улицы опустели: все попрятались от бури. Скоро и деревня исчезла в пелене. Лицо итальянца пожелтело от песка, волосы тоже запорошило, как снегом. В зеркале снова мелькнула колонна, но теперь значительно ближе.
— Скоро маленькое ответвление от дороги, в Зувархе. Там можно спрятаться, — сказал итальянец.
— Как скоро?
— Минут десять — пятнадцать, если они раньше не догонят. Мне не очень хочется провести здесь, в Ливии, лет двадцать за шпионаж. А могут и вообще подвесить.
Полковник Скол засмеялся:
— Если догонят, то мне нечего бояться. У меня есть настоящая виза и документы. А вас перестреляют или отдадут нам.
Дарелл продолжал молча рулить. Дорога проходила рядом с огромной дюной, колеса глубоко застревали в песке. Сэм рулил одной рукой, другой прикрывал рот. Песок летел в кабину через любую щель.
Появились дома маленького рыбачьего поселка. На берегу разбросаны рыбачьи лодки, перевернутые вверх дном. Висели на кольях сети. Пахло солью и гнилой рыбой. Мимо проскочила облезлая коза и сразу пропала в пелене. Мелькнула еще одна коза. Пероззо показал направо — там.
Грузовик свернул на узкую дорогу, даже не на дорогу, а на утоптанную в песке широкую тропу. Поодаль стояло несколько домов.
— Поворачивай сюда! Быстро! А теперь стой и жди.
Они встали за домами. Радиатор был горячим, как печь.
Что-то звякнуло под грузовиком. Сэм полез посмотреть.
Сквозь вой ветра и сплошную стену песка до них донесся приглушенный рокот моторов на дороге. Колонна катила с зажженными фарами. Старик-араб что-то закричал в грузовике.
— Он кричит, что он — член секты Шенузи, — пояснил Пероззо. — Он всегда поддерживал короля Мухаммеда Индриса аль Махди аль Шенузи. Насколько я понял, старик не совсем одобряет новый режим.
Колонна медленно проехала мимо. Итальянец довольно произнес:
— Теперь двинем по этой тропе, через несколько миль она приведет к дороге, ведущей к Триполи.
Буря становилась сильнее. Поехали на юг. Сэм часто останавливал машину, чтобы отдохнул мотор, подливал в радиатор воды. Военная колонна надолго потеряла их. Пока те поймут, как их провели, пройдет много времени. По сторонам дороги Дарелл с трудом различал полузанесенные песком, когда-то возделываемые поля. Во времена владычества итальянцев здесь вырыли множество каналов. Теперь их занесло. И если ливийцы пытались возделывать поля, у них мало что выходило. Ливийцы считались хорошими скотоводами, в основном они держали некрупный скот. Но множество старых итальянских ферм теперь пустовали: ливийцы мало заботились о будущем.