Вытянулась, раскрылась, изогнулась. Вперила в него горящие глаза, поддернутые удовольствием и раздражением.
— Как смеешь ты, — прошелестела она, качнув бедрами и закинув руку назад, — говорить мне такое? Как смеешь сомневаться в моем восхищении? И это после всего того, что мы…
Она умолкла, по ее корпусу прошла крупная дрожь. Она улыбнулась, сыто и довольно, и склонилась к нему, фейсплейт к фейсплейту. Он обхватил её за шею, любуясь и наслаждаясь. Изогнул рот в кривой ухмылке.
И перевернулся, утянув за собой. Зарылся в кабели на сгибе между шеей и плечом. Обласкал её корпус. Металл брони, проводов, гладкого нутра… Она откликнулась дрожью, статическим стоном. Полосой когтей на его спинной броне. Жар перегретого воздуха вырывался наружу из стыков, полостей и раскрытых ртов. Он прикусил провод на её шее, отодвинул грудную броню и развел ноги пошире. Она искусала ему тонкую броню на плече и расцарапала инсигнию десептиконов.
— Ты мой! — шипела она в этот миг. — Не их! Никого из них! Мой!
Твой, подумал в этот миг Темный лорд. И тихо зарычал. Твой лорд, твой владыка. У короля должна быть королева, тут Айден прав. Она — доказательство его власти и мощи. Один её вид, одно только присутствие рядом с ним будет говорить: «Она здесь, потому что я силен, сильнее вас всех. Она здесь, в моих руках, по своей воле. Она хочет меня, эта женщина. Она моя. Моя. Моя!»
Металл под грудной броней более тонкий. Более гладкий и чувствительный. Он прижимается к нему губами, скользит глоссой и прикусывает острыми дентами. Она стонет, глухо вскрикивает и выгибается ему навстречу. Она закидывает одну ногу ему на бедро и перехватывает его руку, чтобы прижаться губами к округлыми кончикам пальцев — он специально поменял строение кисти для неё. Она это знает. Она трепещет от этой мысли.
— Мой лорд, мой дорогой сильный лорд, — шепчет она, пока он оглаживает внутреннюю сторону её бедер, мягко откидывает тонкие щитки брони, — иди ко мне. Пусть все будет так… как должно быть… Иди скорее. Скорее, скорее, скорее… Иди ко мне, милый мой…
У него дергается уголок рта. Он целует её живот, талию, зацеловывает бедро. Прижимает к себе на миг. Он уничтожит весь мир, он разорвет галактику в клочья, он заставит всю вселенную пасть перед ним на колени. Он не знает жалости и сомнений… Она встанет рядом с ним. Она подаст ему меч и вместе посмеется над страданиями его врагов. Она его. Его! Любой кибертронец мужского пола сгинет мучительнейшей смертью, если только посмеет коснуться её… Она принадлежит ему, как этот день, этот корабль, весь этот мир.
Она жаждет его, и на этот раз он знает, что ей предложить.
Куб даровал знания, но не страсть. Куб научил основам и технике — талант и воображение они выработали сами.
Его пальцы тонут внутри неё, пробегают по горячему каналу для своего удобства и её удовольствия. Мягкий металл, скользкое покрытие, открытые датчики. Обнаженный порт. Жар, холод, разряд, боль и экстаз. Когда они сливаются, она вскрикивает, запрокинув голову. Он стискивает зубы, процеживая рык.
Она тянет его на себя тонкими слабыми руками.
— Милый мой, милый, милый… — Ее голос теряет человечность, слова переходят в язык цифр, формул и кода — древний язык Кибертрона. Но даже на нем она находит то нужное, что подстегивает его, будит, дает сил загореться вновь. — Мой дорогой лорд. Я ждала тебя. Только тебя. Вот, где ты должен быть. Всегда. Здесь, здесь, здесь… Иди ко мне. Мой дорогой, мой дорогой…
Он накрывает её своим корпусом и прижимается губами к шее — на большее нет сил. Она выпивает его до дна, и он не способен противиться. Он прижимается лбом к ее лбу, чувствует покалывание кончиков её пальцев в крохотном разъеме близ шлема…
Короткое замыкание. Общий контур. Темнота и свет. Сбой в процессоре. Глубинная долговременная память. Откат, откат, откат…
Боль. Боль. Унижение. Жгучее. Страх. Бесконечный. Жажда. Жажда сбежать, жажда спрятаться. Стать незаметнее пикселя. Страх. Гнев. Ярость. Жажда. Не справиться. Гнев. Боль. И унижение… Надежда. Его лицо. Сила и ослепляющая жажда мощи. Его корпус. Фантазии. Жестокость. Удовлетворенность. Его голос и его слова. Жажда. Наслаждение. Крики. Страх. Терпимый и нужный. Ярость. Путанность. Жажда. Боль. Боль. Боль…
Покой. Уверенность. Сила. Насыщение. Насыщение. Сладостное и абсолютное. Его руки. Его оптика. Его мысли… Мой лорд… Мой смелый гордый сильный лорд…
Перезагрузка. Его ломает, пробивает и бросает вперед. Его движения резкие, короткие и рваные. Он рычит во всю глотку. Она едва слышно стонет. Это как музыка звезд, как стихи*, что он давным-давно забросил. Невинное и прекрасное сосредоточенно в его руках. Она беззащитна сейчас — как беззащитна была и тогда, миллионы циклов назад. Без него. Ярость доходит до своего апогея.
Он целует мягкий металл под броней. Он слизывает несколько капель хладагента. Он шепчет тихое: «Моя». Никто не тронет её, больше никто. Те, кто причинили когда-то боль, — мертвы. Те, кто ещё могут причинить, — будут изничтожены. Он — великий темный лорд. Он — единственный и сильнейший из властителей Кибертрона. Он не отдаст свое и не позволит причинить ему вред.
— Мегатрон, — тихо шепчет его Женщина, целуя его фейсплейт. — Мег, Мег… Милый мой…
Она устраивает его на своей груди. Она обхватывает его плечи руками, гладит по сегментам спинной брони. Её когти украдкой проходят по царапинам.
— Как я тебя разодрала, — невольно цокает Эйрахнида. — Вон, даже энергон потек.
Она ловко смахивает несколько капель и слизывает с пальцев. Мегатрон прикрывает оптику, слабо ухмыляясь.
— Самые любимые шрамы, — хрипит он, стискивая её покрепче в своих руках. — Ты не рассказала, где была.
— Это так важно? — кокетливо произносит Эйрахнида, и ему опять хочется её поцеловать.
— Ты слишком довольная, — отвечает Мегатрон, не двигаясь с места — он невероятно измотан.
— О, для этого есть причины, — загадочно улыбается она и быстро целует его в плечо. — Но это подождет. Тебя пора в спящий режим. Завтра тяжелый день, мой лорд.
— Из-за чего это?
— Я слышала какую-то возню в лаборатории Нокаута… А ещё крики и визг едва ли не на ультразвуке. — Эйрахнида фыркнула. — Кажется, твои питомцы опять передрались у кормушки.
Мегатрон хмыкает. Скорее всего, Старскрим и… Айден. У кого ещё хватит мозговых извилин спорить с правой рукой Владыки десептиконов? Он хотел сказать это вслух, но вместо этого отключил оптику.
Ему нужно как следует отдохнуть, тут его женщина абсолютно права.