– Эта история принимает оборот, который мне совсем не нравится. Я проявил небрежность… Вы в опасности, Бадина. Когда я брался за ваше дело, я не указывал в контракте, что разделяю риск своего клиента.
– Напоминаю вам, что мы вообще не подписывали никакого контракта.
– Не умничайте!
– Сами подумайте: раз этот тип захотел взяться за меня, он сделал это уже достаточно давно. У меня ничего не украли, всего лишь учинили у меня разгром. Это было всего лишь устрашение.
– Да, но если вам угрожали, то для того, чтобы вы немедленно прекратили свои поиски, но это не совсем то, что вы сделали. Я спрашиваю себя, не настал ли момент поставить полицейских в курс дела.
– Об этом мы уже говорили… Я уверен, что нам просто рассмеются в лицо: у нас нет никаких доказательств, что моя мать находилась под наблюдением ФБР.
– Что же вы тогда предлагаете?
– Мне нечего предложить. Профессионал здесь вы. Что говорит ваша интуиция?
– Интуиция – чушь собачья! Оставьте ее инспектору Коломбо! Поверьте, полицейский, который чувствует неминуемую опасность или который чует, кто из подозреваемых виновен, на самом деле основывается только на своем опыте. А в этом деле нет ничего, с чем бы я сталкивался за свою карьеру, и, скорее всего, ничего, что могло бы мне помочь. Хотите вы этого или нет, единственная вещь, которую мы можем сделать, это выдвинуть настолько железобетонное досье, чтобы можно было снова начать следствие. У нас достаточно материала, чтобы расшевелить это болото. По крайней мере, предоставьте мне установить, как связано между собой все, что мы выяснили. А затем вы мне скажете, что считаете за лучшее передать его компетентным органам. Устраивает вас такая сделка?
Я затушил сигарету. Хэтэуэй продемонстрировал, что у него присутствует здравый смысл, с этим не поспоришь. В конце концов, что он мог предложить другого?
– Согласен. Но я бы не хотел, чтобы вы делали что бы то ни было у меня за спиной. Вы никому не скажете обо всем этом и, выйдя отсюда, не побежите к своим товарищам.
– Заметано. А пока что это не помешает нам и дальше рыться в прошлом и пытаться больше понять об этом Джоне Сеймуре… Вы действительно уверены, что Лора Гамильтон согласится представить свое свидетельство? Мне бы не хотелось остаться с пустыми руками!
– Она мне в этом поклялась.
– Потому что без нее нам будет невозможно доказать хоть какую-то причастность ФБР.
– Не переживайте, она это сделает. Я почувствовал, что ей необходимо загладить свою вину. Хэтэуэй, скажите мне правду: как вы думаете, есть хоть малейший шанс, что департамент полиции Лос-Анджелеса когда-нибудь возобновит следствие?
Он вытащил из пачки новую сигарету и покрутил ее в пальцах.
– Шансы минимальны, но тем не менее они существуют. Во всяком случае, что бы ни произошло, вы будете удовлетворены, что сделали все возможное.
– Извините, но, боюсь, для меня этого будет недостаточно. Я начинаю думать, что в жизни намерения сами по себе не имеют большого значения. Важны лишь поступки…
6
У фотографического снимка есть свои тайны. И эти тайны открываются нам только постепенно, как если бы наш разум, слишком занятый желанием оживить запечатленную сцену, наконец не начинает абстрагироваться от целого, чтобы высматривать там самые крохотные неправильности. Сколько времени я провел, рассматривая фотографию, которая была приколота на двери моего кабинета? Я думал, что знаю ее наизусть: моя мать с задумчивым видом сидит на кофре, завитки дыма от ее сигареты, съемочные декорации, вокруг нее суетятся рабочие съемочной площадки… Я так и не знал, ни что эта фотография должна была представлять для Харриса, ни с какой целью он мне ее передал, но эти вопросы помешали мне видеть главное.
Не знаю, почему в то утро, сидя в своем кресле, я принялся разглядывать ее по-другому. Без сомнения, потому, что в первый раз позволил своим мыслям бродить где им хочется, не размышляя ни о чем конкретно, не пытаясь разгадать тайну, которая предстала передо мной. Я забыл о съемочной площадке, забыл, что фотография – последний след моей матери в этом мире, и теперь сосредоточенно разглядывал только ее руки.
В противоположность лицу, частично скрытому дымом, они были очень хорошо видны: одна из них держала сигарету, другая лежала на светлом платье. Мне понадобилось некоторое время, чтобы понять, что́ здесь беспокоит, будто слово, висящее на кончике языка и в последний момент ускользающее из памяти. Подробность неразличимая, почти отсутствующая: меня беспокоило то, что ее не было на снимке.