Я захотел это выяснить и принялся раскладывать на столе гостиной все фотографии матери, которые у меня были: те, что лежали в обувной коробке, привезенной из Нью-Йорка, а также найденные в вещах в нашем доме в Сильвер-Лейк. Вскоре они сложились передо мной в огромную мозаику. Я внимательно рассматривал их одну за другой. Затем я просмотрел на компьютере видеоматериал со съемок «Покинутой», теперь глядя исключительно на левую руку матери.
Кольцо… Мои подозрения подтвердились.
На всех снимках, даже на тех, что относились ко времени ее учебы в лицее, Элизабет носила на указательном пальце левой руки золотое кольцо. Это кольцо можно видеть в двух сценах, записанных на видеодиск, разве что Элизабет носила его на безымянном пальце как обручальное кольцо, будто реквизит для фильма.
В противоположность этому на фотографии, приколотой у меня на двери, кольцо исчезло. По какой причине? Если Элизабет сняла его ради кадра, куда оно подевалось? Конечно, это была всего лишь деталь, которая в любое другое время моего расследования показалась бы мне не заслуживающей внимания. Однако эта деталь предстала передо мной со всей ясностью и очевидностью. С тех пор я не мог унять своего волнения.
Двумя часами позже я сидел перед своей бабушкой в ее маленькой квартирке стационара в Вествуде. Бабушка показалась мне усталой, но я видел, что она делает над собой усилие, чтобы выглядеть хорошей собеседницей. Цветы, которые я ей принес в прошлый раз, теперь совсем завяли и бесславно доживали в коридоре открытой кухни. Я сожалел, что не принес новый букет.
Бабушка спросила, что нового у нас с Эбби, я солгал, сказав, что через несколько дней она приедет в Лос-Анджелес и в следующий раз мы придем к ней вместе. Мы поговорили о дожде и хорошей погоде. Я говорил о всяких пустяках, чтобы отсрочить то, ради чего приехал. Наконец, воспользовавшись затянувшейся паузой, я спросил:
– Кстати, ты не помнишь кольцо, которое носила моя мать?
Мой вопрос не вызвал у нее никакого особенного отклика.
– О чем ты говоришь?
– Ничего особенного, но… Разбирал фотографии и заметил, что у нее на указательном пальце левой руки всегда надето кольцо. Не знаешь, откуда оно у нее?
– Оно принадлежало Уильяму.
– Твоему мужу?
Лицо ее закрылось: я знал, что она не любит говорить о нем.
– Конечно, моему мужу… Его мать подарила нам на свадьбу два одинаковых золотых кольца. Его кольцо не было похоронено вместе с ним, я забрала его сразу после его смерти.
Она протянула мне левую руку, чтобы показать свое кольцо из желтого золота, выпуклое, незатейливое.
– Ты хочешь сказать, что кольцо, которое ты носишь, точно такое же, как было у моей матери?
Она согласно кивнула.
– Мое чуть легче, но, за исключением этого, они одинаковы. У Лиззи было обыкновение рыться в моей шкатулке с украшениями. Думаю, она прекрасно знала, чье это кольцо, гораздо раньше, чем я ей сказала. Я никогда ей не говорила, что за человек был ее отец. Уильяма больше нет, и если я что-то в жизни усвоила, так это что не стоит плохо говорить об ушедших. Лиззи была склонна его идеализировать. Она не знала, что в тот день, когда с ним произошел несчастный случай, он был мертвецки пьян. И тем более не знала, как осложнилась наша совместная жизнь в последние годы.
– Некоторые вещи дети чувствуют.
– Без сомнения, но я попыталась защитить Лиззи так хорошо, как только могла.
Так же, как она попыталась защитить меня, позволив мне верить, что однажды мать вернется к нам.
– Когда она взяла это кольцо?
– Должно быть, ей тогда было пятнадцать. С того дня она с ним больше не расставалась.
– Но ведь ты продолжаешь носить это кольцо не ради своего мужа, ведь так?
Нина вздохнула.
– Я вышла за Уильяма перед богом, и что бы ни произошло между нами, он останется моим супругом до моего последнего дыхания и даже после. Некоторые связи намного сильнее всего остального и не могут быть разорваны. Но когда Лиззи начала носить это кольцо, оно стало своего рода символом, объединявшим ее и меня. После ее исчезновения я не рассталась бы с ним ни за что на свете. Я говорю себе, что там, где она сейчас, это кольцо еще с ней.
В это верить точно не приходилось, так как в тот день, когда было сделано фото, кольца на ней не было…
– Почему тебя вдруг заинтересовало это кольцо? – снова заговорила бабушка, когда я замолчал.
– Обычное любопытство.
– Я старая, Дэвид, но не слабоумная.
– Я это хорошо знаю. Не говори так.