– Мне не настолько хотелось писать ответ.
– Неделя, Эбби! Ты хотя бы могла ответить мне парой слов, чтобы успокоить.
– Успокоить?
Я отпил глоток. С сарказмом сейчас можно только согласиться.
– Мне не следовало вот так вваливаться к Мэрил! С моей стороны это было глупо, ужасно глупо! Я действительно думал, что тогда ты была там, у нее. Ты уже знаешь, что я разбил вазу? Не нарочно, это был несчастный случай.
– Об этом мне Мэрил не говорила, она лишь сказала, что ты был в гневе.
– Да, так и было.
Ее приятельница немного выросла в моем мнении. Ведь она обошла молчанием и то, что была в шаге от вызова полиции.
– Ты продвигаешься в своем расследовании?
У меня не было уверенности, что мои розыски ее действительно интересуют, особенно если вспомнить, что как раз они и явились причиной нашего последнего спора. Я увидел в этом вопросе лишь средство отложить обсуждение тем, которые ее сердят.
– Да, кое-что раскопал… но я бы предпочел сейчас об этом не говорить.
Накануне мы с Хэтэуэем много часов напролет разбирали бумаги ФБР, причем детектив делал выводы куда более блестящие, чем мои.
Когда я захотел взять ее за руку под столом, она уклонилась.
– Что с нами будет, Эбби?
Она опустила глаза. Именно в эту секунду подошел официант, чтобы принять заказ. Я ткнул пальцем в случайное блюдо из меню, Эбби взяла свой обычный вегетарианский салат.
– Мне бы хотелось, чтобы ты вернулась домой. Тебе больше нет никакого смысла оставаться у Мэрил!
– Я беременна, Дэвид, – сказала она бесцветным голосом.
Смысл сказанной Эбби фразы был предельно ясен, не было никакой необходимости просить ее повторить. Однако сперва она не означала для меня ничего определенного. Затем я начал паниковать. У меня не было времени представить себе последствия, которые влекла за собой такая новость, но я знал, что первые слова, которые я произнесу, будут для Эбби единственными имеющими значение.
– Как давно?
Я тут же понял, что она ждала от меня совсем не этих слов: ее губы сжались, что было явным признаком разочарования.
– С вечера твоего дня рождения. Может быть, на день-два больше, но в этом невозможно быть уверенной на сто процентов.
– А теперь ты уверена?
Я продолжал самым жалким образом идти ко дну, но не мог найти ничего умнее, чтобы сказать.
– Да, я была у врача.
Одним глотком я осушил свой бокал белого вина.
– Почему ты мне раньше об этом не сказала?
Единственным способом скрыть замешательство было пойти в атаку.
– Я сказала бы тебе, если… Но, Дэвид, разве того, что я тебе тогда сказала, было недостаточно? Ты так и не понял, что между нами не так? Мне было страшно тебе об этом говорить, я не находила подходящего момента. Именно для этого я и приехала в Лос-Анджелес. Но, когда я вошла в твой кабинет, у меня было впечатление, что у тебя своя тайная жизнь. И что на самом деле я тебя совсем не знаю…
– Тебе не кажется, что ты немного преувеличиваешь? И все это из-за нескольких валяющихся старых бумаг!
– Нескольких старых бумаг! Если бы ты себя видел в тот день, когда поделился со мной своими открытиями! Ты расследуешь исчезновение своей матери, которую не знал и мысль о которой преследует тебя всю жизнь. Вот только не пытайся меня убедить, что причина в обычной работе, над которой ты часами сидишь у себя в кабинете!
– Меня заставили броситься в это расследование обстоятельства, я ничего такого и не хотел.
– Может быть, но сейчас ты живешь пленником прошлого. А для меня важнее всего будущее: мне необходимо кое-что построить, и решать тебе, если ты хочешь быть частью этого проекта.
Мне так и не удалось поверить, что Эбби беременна. Без сомнения, мне следовало бы прокрутить перед своим внутренним взором картины материнства, новорожденного, пеленки-распашонки, первые шаги, но все это оставалось в моем сознании абстрактными понятиями. Я был отцом этого ребенка и не испытывал ничего, кроме ужасной тревоги, вдвое усиленной ощущением, что земля уходит у меня из-под ног.
– Ну, значит, у нас будет малыш…
Мне требовалось высказать эту мысль вслух, без какой-то определенной цели. Эбби вздохнула, прислонившись к спинке своего кресла.
– Малыш не спасает пару, Дэвид. Ради того, чтобы у нее было будущее, его не производят на свет.
– Что же ты хочешь, чтобы я тебе сказал?
– Я знаю, что это должно быть для тебя сложно. У тебя не было родителей, твоя мать практически не знала твоего отца…
– Очень прошу, не нужно об этом! Ты явно думаешь, что жизнь настолько схематична, я что буду обречен воспроизвести незыблемую семейную схему? И, по-твоему, я никогда не смог бы стать хорошим отцом, потому что у семьи Бадина их нет?