Увидев меня, Нина удивилась. Так как ей не хотелось подниматься к себе в квартиру, мы устроились в зале ресторана. Я не стал расспрашивать ее о конференции, опасаясь, как бы она не принялась расхваливать этого болтливого субъекта.
– Почему ты здесь, Дэвид? Ты никогда не приезжаешь ко мне по утрам…
С беспокойством я вынул из кармана статью, которую заранее распечатал.
– Я предпочел бы, чтобы у меня не возникало необходимости тебе это показывать, но вряд ли у меня есть какой-то выбор. Мне бы не хотелось, чтобы ты это узнала из новостей по телевизору или из газет. Вчера это появилось на сайте «Нью-Йорк таймс». Я бы хотел, чтобы ты это прочитала. Это о Лиззи… и обо мне.
Это был первый раз, когда я назвал свою мать по имени.
Лицо Нины омрачилось. Она взяла статью, надела очки и внимательно прочитала. Я следил за малейшей ее реакцией, впрочем, не имея возможности распознать ее эмоции.
– Это правда то, что здесь говорится?
– В общих чертах – да.
– Теперь я лучше понимаю, почему ты без конца задавал мне все эти вопросы…
– Послушай, Нина, если я тебе что-то недоговаривал, приезжая сюда, так это для того, чтобы тебя не беспокоить. Я ввязался в это дело совершенно случайно и опасался внушить тебе ложные надежды. Снова взяться за такое давнишнее расследование – дело крайне ненадежное. Мои расследования никогда не должны были появиться в печати.
Судя по всему, она переносила потрясение лучше, чем я предполагал.
– Кто этот детектив, на которого намекается в статье?
– Его зовут Сэм Хэтэуэй. Я тебе говорил о нем, когда приезжал в Лос-Анджелес три недели назад. На самом деле ты его знаешь…
Она покачала головой.
– Никогда не слышала этого имени.
– А вот он о тебе помнит. Он с тобой много раз сталкивался в управлении полиции. Он даже видел меня, когда мне было всего несколько месяцев. Тогда это был молодой полицейский, он имел к расследованию только отдаленное отношение.
Нина указала глазами на статью, лежащую на столе.
– А что это за история с ФБР?
– Ты знаешь некого Пола Вардена?
Ее взгляд оживился.
– Да, это был писатель… друг Лиззи. Она мне часто о нем говорила и даже оставила мне одну из его книг.
– На самом деле они были больше, чем друзьями. Примерно в пятьдесят шестом у них была любовная связь. Варден был коммунистом, активистом и находился в картотеке у ФБР. Из-за этой связи Лиззи была на мушке у правительства.
– Это невозможно!
– У меня была точно такая же реакция, как у тебя, но чем дальше я продвигаюсь в расследовании, тем больше я в этом уверен.
– И тот агент, о котором говорится в статье, и есть незнакомец из ресторана?
– Это вполне возможно. Но их встреча ничего не доказывает.
Я дал Нине время переварить эти новости.
– А твой отец? Ты нашел что-нибудь о нем?
– Ничего. Я даже не до конца уверен, что он хоть каким-то образом связан с этим делом. В конце концов, их отношения имели место больше чем за год до исчезновения Лиззи.
Она снова убрала очки и спокойно сложила руки на столе.
– Достаточно, сейчас я ничего больше не хочу знать.
– Вот как! – произнес я в недоумении.
– Я тебе доверяю, Дэвид. Ты счел за лучшее все это оставить себе, и ты был прав. Не чувствуй себя обязанным оправдываться.
Пристально посмотрев на мою левую руку, она улыбнулась.
– Ты носишь кольцо…
– Оно действительно маленькое: мне едва удалось натянуть его на мизинец.
– Меня это радует. Твоя мать была бы счастлива, что оно все время с тобой.
Мне очень хотелось поменять тему разговора. Я посмотрел на обитателей, которые с воодушевлением демонстрировали экземпляры книги, которые только что купили. На обложке со скрещенными руками и сияющей улыбкой тренер уставился на читателей заговорщицким взглядом, который, казалось, говорил: «Еще есть время стать хозяином своей судьбы!»
– У меня такое впечатление, что мы изгои: ты единственная в этом зале, кто не взял книжку.
– Пфф! За кого ты меня принимаешь?
– Я подумал, что конференция тебе понравилась.
– Откуда ты берешь такие нелепые мысли? Я ненавижу всяких гуру! Я пошла туда, чтобы провести время и подтвердить для себя то, что уже знаю об этих людях.