– Это почему?
– Для разнообразия, чтобы поблистать среди обычных людей… Но это продолжается недолго. Через какое-то время они начинают паниковать, будто боятся, что их определят в более низкий ранг.
Мужчина поставил свой стакан на стоящее рядом изящное пианино.
– Вы, полагаю, актриса.
– Как вы только угадали? – спросила она откровенно ироничным тоном.
– Странно: я никогда не видел вашего лица на большом экране. И тем не менее я уверен, что не смог бы вас забыть.
– Внимание, вы снова становитесь предсказуемым.
– Вам бы хотелось стать знаменитой?
– Как кто? Ава Гарднер?
Он снова улыбнулся.
– Не уклоняйтесь!
– А вы знаете в этом городе хоть кого-то, кто не мечтал бы стать знаменитым? Большинство предпочитает потерпеть поражение в Голливуде, чем вести счастливую жизнь где-то в другом месте.
– Откуда вы?
– Из Санта-Барбары.
– И ждете для себя такой жизни?
– Может быть, никогда невозможно знать наверняка… И, честно говоря, предпочитаю об этом не думать.
В другом конце гостиной послышались взрывы смеха. Не иначе, игра в шарады пользовалась успехом.
– Этот вечер мне в высшей степени скучен.
– Тогда почему же вы остаетесь?
– Я потеряла своего кавалера и хотела бы сказать ему «до свидания».
– Вашего кавалера? – со смехом повторил он. – Мы в Голливуде, а не в опере про Золушку!
– Вы правы. Во всяком случае, я прибыла сюда не в карете, и моему платью хуже не будет, даже когда пробьет полночь.
– Мне очень нравится ваше платье. Никогда не испытывал восторга от слишком вычурных женских нарядов.
– Обычно так говорят, когда не хватает средств оплатить себе достойное вечернее платье.
– В настоящий момент у вас есть работа?
– Мне не на что жаловаться, – произнесла она тихим голосом. – Уже поздно, думаю, мне пора идти.
На лице мужчины появилось тревожное выражение.
– Вы не можете вот так уйти, мы только что встретились!
– И тем не менее.
– А ведь я только что ошибся.
Она подняла брови.
– Ваша игра! Мой окончательный выбор – пункт второй: мне так не хочется заканчивать вечер одному.
Элизабет заговорщицки улыбнулась ему.
– Слишком поздно, у вас уже было две возможности ответить.
– Назовите мне ваше имя.
– Лучше предоставим решать случаю: может быть, мы еще увидимся на каком-нибудь другом вечере…
– Я не верю в случай: в жизни имеют значение лишь желание и воля. А хотя бы имя без фамилии?
Поколебавшись несколько секунд, она в немного комической манере протянула ему руку:
– Элизабет, но обычно меня называют Бетти.
Мужчина обозначил приветственный жест.
– А мое Сэмюэл… Сэмюэл Кроуфорд.
Декабрь 1957 года
Через оконное стекло просочились первые лучи солнца. Маленький будильник на ночном столике у изголовья назойливо повторял свое «тик-так». На полу рядом со смятой подушкой и стопкой книг валялись два стакана, еще наполненные скотчем, – единственное свидетельство вчерашнего вечера.
Полулежа на кровати, опираясь спиной о подушку, Сэмюэл Кроуфорд зажег сигарету. Он натянул на себя простыню, чтобы скрыть дрожь, пробегающую по его ногам.
– Обслуживание номеров! – объявила Элизабет, входя в комнату с подносом в руках.
– С ума сойти! Я даже вспомнить не могу, когда в последний раз женщина приносила мне завтрак в постель.
– Завтрак? Мощное слово для такой мелочи! У тебя же на кухне ничего нет! Я только и смогла найти что кофе и засохшие ломтики сыра.
Кроуфорд погасил сигарету в пепельнице, стоящей у него на животе.
– Я думал, мы могли бы перекусить где-нибудь в городе…
Элизабет поставила поднос на смятые простыни.
– Очень жаль, но у меня нет времени. Мне нужно возвращаться к себе, у меня встреча около полудня.
Подойдя к Кроуфорду, она отобрала у него сигарету.
– Не люблю, когда курят в кровати. Твоя комната будет вонять!
– Строим из себя ворчунью, мисс Бадина?
– На, пей лучше, – сказала она, поднося одну из чашек к его губам.
– Хм, мне никогда не удавалось так хорошо приготовить кофе.
– В этом я и не сомневаюсь. Кофе, которым ты меня угощал, пить было невозможно: можно было подумать, что это просто теплая подкрашенная водичка.
Элизабет обернулась.
– Нет, не шевелись.
– Почему?