Январь 1958 года
Элизабет вышла из здания и остановилась на тротуаре. От шума уличного движения ей стало лучше. Она смотрела, как мимо проплывают машины, будто цветные пятна в калейдоскопе. Положив руку на живот, она глубоко вздохнула. Что-то новое было в воздухе – или скорее в ее восприятии окружающего мира, как если бы чувства усилились, все ее существо стало все воспринимать с удесятеренной остротой.
Доктору, который был с ней любезен, оставалось лишь подтвердить то, что она уже знала. Но истина, прозвучавшая из чужих уст, внезапно прояснила содержащуюся в ней реальность, как химическая ванна проявляет изображение на фотобумаге. Элизабет не хотела думать ни о чем, что могло бы испортить ей это мгновение, огорчалась она достаточно быстро. Она прекрасно знала условия своего контракта: если узнают, что она беременна, ее заработок тут же понизится, и, чтобы его восполнить, ей пришлось бы работать двадцать четыре часа в сутки.
Минут пять она шла, будто подхваченная беспрерывным потоком машин, а затем вошла в бар-ресторан, чтобы позвонить. В кабине со стенами, обитыми кошмарным бархатом гранатового цвета, она вдруг почувствовала себя подавленной. Она даже подумала, не уйти ли ей отсюда. Из сумочки она вынула записку, которую получила двумя днями раньше. Она заметила, что, перечитывая ее, больше не испытывает чувства вины. То, что с ней отныне происходило, казалось, принадлежит к высшему порядку вещей, на который она больше не имела права оказывать влияние. Она вставила монетку в телефонный аппарат.
– Это я, Сэмюэл…
– Бетти! Почему ты раньше не позвонила? Ты получила мою записку?
В его голосе звучала тревога. Элизабет смяла клочок бумаги в руке.
– Я ее получила.
– Нам нужно увидеться. Я заезжал к тебе, но тебя все время нет дома…
– Нет, Сэмюэл, ты не должен искать со мной встреч. Думаю, я выразилась предельно ясно.
– Ты же знаешь, что все не должно вот так закончиться! Не будь такой глупой!
Полузакрыв глаза, она глубоко вздохнула.
– Все кончено. Ты женат, Сэмюэл, и я знаю, что ты никогда не оставишь свою жену.
– Не начинай опять! Я тебе объяснил, что…
– Нет смысла повторять. Попытайся спасти свой брак, это лучшее, что ты еще можешь сделать. Я не та, кто тебе нужен.
– Еще и это! Я всего лишь сделал доброе дело и предоставил тебе роль, о которой ты мечтала. Мадмуазель Бадина скоро станет звездой и во мне больше не нуждается!
– Не будь несправедливым. Я никогда не хитрила с тобой, это ты настоял, чтобы…
Внезапно она остановилась: она позвонила не для того, чтобы путаться в бесконечных оправданиях.
– Что происходит, Бетти? Ты так изменилась.
– Возможно, не будет никакого фильма.
– Что ты говоришь?
Не дать слабину, не сейчас.
– Никогда не знаешь, что жизнь нам готовит. Мне очень жаль, Сэмюэл. Спасибо за все, что ты для меня сделал, и желаю тебе счастья.
– Бетти!
Она повесила трубку и на несколько мгновений застыла, не снимая с нее руку. Выйдя из кабины, она не успела сделать и нескольких шагов по залу, на две трети пустому, как у нее случился приступ головокружения. Ей едва хватило присутствия духа, чтобы опереться на стойку, чтобы сохранить равновесие.
Вытиравший стаканы гарсон подошел к ней, обеспокоенный.
– Мадмуазель, с вами все хорошо?
Элизабет попыталась прийти в себя. Она снова открыла глаза и горько улыбнулась ему.
– Все хорошо… Я никогда не чувствовала себя лучше.
6
У меня было болезненное впечатление, будто я получил апперкот прямо в челюсть.
– Я знаю Кроуфорда.
– Как, ты с ним знаком?
– Некоторое время назад я встречался с ним в Нью-Йорке.
Я встал – мне требовалось подвигаться, чтобы привести мысли в порядок.
– Нет, Кроуфорд не может быть моим отцом, это невозможно! Какие у вас доказательства?
– Мне так сказала Бетти, а я ей всегда верила. Но сейчас не 50-е! Чтобы доказать, достаточно простого теста на отцовство.
Мой разум восставал против услышанного, но в глубине души я знал, что Лора говорила правду. Я вспомнил нашу встречу в ресторане в Мидтаун-Уэст. У меня возникло к нему чувство невероятной близости, как будто нас соединяла тайная связь.
– Когда они встретились?
– На вечере на вилле Бель-Эр в ноябре пятьдесят седьмого.
По крайней мере, хоть об этом она мне не солгала.
– И они стали любовниками?
– Да. Брак Кроуфорда был лишь видимостью. Я даже думаю, что с женой у него все было кончено задолго до их встречи. Бетти никогда не была по-настоящему влюблена в него, но он был мужчиной элегантным, обворожительным и хорошо воспитанным… Он приохотил ее к чтению книг, водил по музеям… Бетти восхищалась им, как можно восхищаться наставником. С ним она чувствовала, что наконец-то становится кем-то значительным. Спустя некоторое время после их встречи он представил ее Харрису, чтобы тот сделал пробы на роль.