Он прервал себя, сложив руки на коленях.
– Что?
– Полиция склоняется к мысли, что на момент съемок у Элизабет была какая-то связь.
– Думаете, это человек из мира кино?
– Возможно. Признаться, я и не пытался это узнать. Съемки приняли новое направление, и все избегали открыто говорить об Элизабет на съемочной площадке. Некоторым образом, я думаю, все чувствовали себя немного виноватыми в том, что произошло.
В тот день мы больше не говорили ни о контракте, ни об экранизации романа Готорна. Харрис посоветовал мне вернуться в Нью-Йорк и на свежую голову поразмышлять над его предложением. Я распрощался с ним, чувствуя некоторую обиду, впрочем, не считая, что он собирался сыграть со мной злую шутку. Если он в течение сорока лет хранил эти обрывки пленки, значит, моя мать должна иметь какое-то значение в его жизни. И гнев, который в нем вспыхнул при упоминании ее заместительницы, как мне казалось, шел от самого сердца.
Выезжая из его владений, чтобы вернуться к себе, я знал, что Харрис никогда больше не снимет фильм. Я же не напишу ни одной строчки сценария.
6
Краткое пребывание в Беркшире подорвало мое присутствие духа. Я не знал, что и думать о своей встрече с Харрисом. Либо он сказал обо всем этом слишком много, либо, наоборот, недостаточно. Перед моим мысленным взором один за другим снова появлялись кадры, где моя мать сидит на кушетке с книгой в руках. Ничего не помогало мне выбросить их из головы. Время от времени я почти начинал жалеть, что наш разговор не ограничился обсуждением работы, ради которой Харрис, по идее, меня и позвал.
Днем мне позвонил Катберт. Я воспользовался этим, чтобы еще раз поблагодарить его за вечеринку. Недолго думая, тот вернулся к теме работы над сценарием, которую до этого мне поручил. От отчаяния, а также чтобы закруглить разговор, я удивил Катберта, приняв это предложение, хоть и не чувствовал в себе отваги, чтобы работать над таким нелепым проектом. Все-таки я не нуждался в деньгах, и после встречи с Харрисом деятельность «доктора» казалась мне лишь крайне унизительной подработкой. Я прекрасно отношусь к Катберту, он мой единственный настоящий друг, но иногда мне случалось видеть в нем какого-то Мефистофеля, склоняющего продать душу дьяволу.
В мое отсутствие Эбби два раза пыталась со мной связаться. Я не взял с собой мобильник – то ли по забывчивости, то ли повинуясь бессознательному побуждению. Перезвонив ей, попал на автоответчик. Я оставил короткое послание, чтобы извиниться и сообщить, что был очень занят; в конечном итоге это была чистая правда.
На следующий день мне пришлось поспешно обежать все три крупные библиотеки города, чтобы выяснить, не сохранился ли случайно экземпляр «Преступлений и скандалов Голливуда» – книги, которую, когда я был студентом, мне подбросили в почтовый ящик. Я находил, что название книги мало подходит к случаю моей матери, так как в этом деле не было скандала и еще меньше было преступления. Мой экземпляр был довольно недавним переизданием. Из биографии на задней стороне суперобложки я узнал, что автор книги умер в 1992-м. Занявшись розыском этой книги, я только и делал, что задавал себе вопрос, ответа на который не мог найти: почему в течение стольких лет я не пытался побольше узнать о своей матери?
В толстом томе непосредственно ей было посвящено страниц пятнадцать, но я с неослабным вниманием прочитал их три раза. О ее детстве в Санта-Барбаре, ее поездках, первых шагах в мире кино я не узнал ничего нового. Автор – без сомнения, чтобы придать «делу Элизабет Бадина» большую увлекательность, преувеличил знаменитость моей матери на момент ее исчезновения. Он ни разу не упомянул, что у нее есть сын. В конечном итоге Харрис, возможно, и не солгал мне, уверяя, что узнал о моем существовании только несколько лет назад. Вооружившись авторучкой, я переписал наиболее интересные отрывки.
Согласно свидетельствам, Элизабет Бадина в последний раз видели в «Голубой звезде» – ресторане на Голливудском бульваре, в пятницу 23 января 1959 года около 22 часов. Совершенно точно установлено, что даже если она не принадлежала к числу завсегдатаев этого заведения, то, по крайней мере, часто была здесь в компании друзей начиная с 1957 года. Официанты хорошо помнят ее и описывают как кокетливую молодую женщину, всегда хорошо одетую и накрашенную. «Голубая звезда», которая популярна скорее как семейный ресторан, очень посещаема во время уикенда. В тот вечер у Элизабет было свидание с мужчиной, который, когда она пришла, уже находился в ресторане. Она не ужинала и ограничилась безалкогольным напитком. Мы ничего не знаем ни о личности мужчины, ни о том, какой разговор они вели. Элизабет оставалась там не больше десяти минут. С того вечера никто больше ее не видел.