– Депрессию?
– Об этом известно очень немногим. Он ненавидел «Покинутую»: для него этот фильм оставался неизбежно связанным с вашей матерью. То, что она не смогла его закончить, было для него самым большим сожалением. Он считал, что у него украли что-то важное. Его начала одолевать тайна, которым было окружено это исчезновение. Почти всегда он отказывался говорить о ней. Едва разговор заходил об этом фильме, как Уоллес менял тему разговора или впадал в страшный гнев. Все в его окружении знали, что эта тема – табу.
Кроуфорд едва смочил губы в чашке. Судя по всему, ему дорого обходилось воскрешать эти воспоминания.
– Вы хорошо знали мою мать?
Он медленно покачал головой.
– Да, без сомнения, лучше, чем Уоллес. Должен признаться, что был в замешательстве, когда вы вошли в ресторан. Вы так на нее похожи.
– Я так не считаю, хотя бабушка мне все время это говорила.
– Ваша бабушка… Элизабет мне иногда говорила о ней. Она из Санта-Барбары, не так ли?
– Да, но в начале 60-х обосновалась в Лос-Анджелесе.
– Она сейчас жива?
– Она уже три года как находится в медицинском стационаре.
– У вас есть другие родственники?
– Нет.
Мне не хотелось, чтобы разговор шел как бог на душу положит; Кроуфорду следовало бы это понимать.
– Я встретил Элизабет в конце 1957 года на одной из бесчисленных вечеринок, которые устраивают миллионеры на своих виллах в Бэль-Эр. Там можно было встретить множество молодых манекенщиц, желающих сделать карьеру. Большинство из них не обладали никаким талантом и воображали, будто достаточно засветиться в высшем свете, чтобы отхватить роль. Я сразу же понял, что в вашей матери есть что-то особенное. Она не была поверхностной, как все эти девушки, рассчитывавшие только на внешнюю привлекательность. В ней была какая-то… грусть, меланхолия, которые буквально потрясли меня. Мы обменялись несколькими словами. Она совершенно не знала, кто я, и просто назвала мне свое имя. Тогда Уоллес практически на износ работал над «Покинутой». Он вымотал силы у трех или четырех сценаристов и размышлял, кого взять на роли в своем фильме. В печатных изданиях постоянно упоминались имена: Одри Хепберн, Джанет Ли… но он хотел совершенную незнакомку. Время от времени я посылал ему фото из агентства, где мы проводили кастинги. С первой же встречи ваша мать произвела на него сильное впечатление. Думаю, Уоллес больше не рассматривал никаких других кандидаток на роль Вивиан.
Кроуфорд обернулся и указал рукой на низкий журнальный столик, на котором я оставил валяться свой экземпляр «Преступлений и скандалов Голливуда».
– Вы это видели?
Я совершенно упустил из виду, что он ее заметил, войдя в комнату.
– Пролистал… Вы знаете эту книгу?
– Особенно я знаю ее автора. В свое время – если не ошибаюсь, в начале 80-х, – он имел наивность полагать, будто может прийти к Уоллесу. Он постоянно пытался взять у него интервью и в конце концов переключился на людей из его окружения, знавших Элизабет. Со мной он тоже пытался связаться. Конечно, я отказался: ненавижу такие скандальные книжонки. Их авторы воображают, будто могут рассказать чью-то жизнь, основываясь на нескольких свидетельствах из вторых рук…
– Отрывок, посвященный моей матери, достаточно честный и основан на документах.
– Тем лучше.
– Сохранились ли у вас какие-нибудь особенные воспоминания о съемках «Покинутой»? Харрис упомянул о них достаточно туманно.
– Знаете, я не так много присутствовал на съемочной площадке. Главным образом я помогал Уоллесу на начальном этапе его фильмов. То немногое, что я помню, – за пределами съемок Элизабет была очень сдержанна. В основном она сидела одна у себя в гримерке. Казалось, она все время настороже: думаю, у нее было впечатление, что никто в съемочной группе ее не любит.
– Просто впечатление?
– Без сомнения. В мире кино Элизабет была почти никому не известна. Иногда, как мне казалось, она чувствовала, что заняла чужое место. Возможно, именно это побуждало ее быть такой дисциплинированной и пунктуально следовать указаниям Уоллеса. Вначале некоторые актеры могли свысока смотреть на нее, но это достаточно распространенное явление. Нередко съемки превращаются в борьбу индивидуальностей.