За прошедший день я ничего не сделал, если не считать того, что во второй раз просмотрел вещи матери и перечитал свои заметки. Приняв душ и наскоро проглотив кофе, я отправился в путь. Чтобы удостовериться, что меня никто не преследует, я быстро съехал с магистрали 405, ведущей из одного штата в другой, в направлении Ван-Найс по Малхолланд-драйв и Беверли-Глен-бульвар. Уступив паранойе, я проделал почти весь путь, не сводя глаз с зеркала заднего вида. В течение нескольких минут мне казалось, что серый «Форд» следует за мной, но тот наконец свернул в начало бульвара Вентура. Из-за моего объезда и дорожных пробок в окрестностях Шерман-Оукс, где двигались рывками, на встречу я прибыл с опозданием.
Ресторан, мимо которого невозможно было промахнуться, не оправдывал своего названия. Это было типовое длинное здание, перед которым восседали два претенциозных китайских льва, – должно быть, чтобы придать заведению местный колорит. Хэтэуэй был уже на месте. К моему большому разочарованию, он променял свои обычные разноцветные рубашки на поразительно темную рубашку-поло. На столе перед ним была зеленая папка, которую он поспешно закрыл, когда я вошел, что еще более усилило мое волнение. Я заметил, что, ожидая меня, Хэтэуэй уже глотнул пива.
– Вы не очень-то хорошо выглядите, – любезно заметил мне он.
– Я плохо спал.
– Мне тоже это знакомо. Лишь те полицейские не заканчивают алкоголем или депрессией, кому удается оставить работу снаружи по возвращении под домашний кров. Не забывайте этого.
– Почему вы мне все это говорите? Я не полицейский – во всяком случае, насколько мне известно, – и я почти не пью.
– Ну просто мальчик из церковного хора! Вы не курите, не пьете… Надеюсь, по крайней мере, не дали обет безбрачия! Сейчас вы ведете расследование, и не позволяйте сожрать себя тому, что можете обнаружить.
Детектив властно положил руку на меню, чтобы я не смог его открыть.
– Очень советую вам жареного цыпленка в чесноке, это единственное, что тут есть съедобного. В любом случае я уже заказал для вас.
– Почему вы тогда ходите в этот ресторан?
– Он напротив моего кабинета и недорогой. Сюда или в фастфуд двадцатью метрами дальше. Учитывая мои лишние килограммы, это меньшее зло. Глория иногда готовит мне сэндвичи, но кладет туда кучу омерзительных вещей: огурцы, помидоры…
– Хотите сказать, вещи, которые не бегают по земле?
– Мужчину надо кормить не этим.
Я начал задавать себе вопросы о настоящей природе отношений между детективом и его секретаршей. Она просто беспокоится о его здоровье или между ними что-то есть?
Хэтэуэй подозвал официанта, поднял пустую бутылку и заказал принести еще два пива.
– Итак… что вы хотите мне сказать?
– Сперва вы, архивная крыса. Нарыли что-нибудь во всем этом старье?
– Если хотите…
Я попытался как можно яснее изложить ему свои выводы. Так как я знал как свои пять пальцев заметки и даты из своей тетради, задача оказалась не трудной. Моя теория, что из Эдди сделали козла отпущения, возбудила его мимолетное любопытство, но, впервые читая это вслух, я подумал, что все это чересчур упрощенно, наивно и притянуто за уши.
– Хорошо, это все интересно.
Наименьшее, что можно сказать: он не горел энтузиазмом. Вместо того чтобы поделиться со мной впечатлениями, он принялся потягивать вторую бутылку пива. Я почувствовал себя уязвленным его недостаточным вниманием и надменно произнес: