– Это невозможно! Есть столько сведений относительно мужчины из «Голубой звезды».
Хэтэуэй пролистал несколько страниц.
– Все зависит от того, что вы понимаете под словом «сведения»! Хотите предварительный обзор? Слушайте! «Фоторобот, выполненный специалистом из департамента полиции Лос-Анджелеса на основании показаний свидетелей – посетителей ресторана, дважды демонстрировался окружению жертвы. Несмотря на все усилия, предпринятые инспекторами Коуплендом и Норрисом, индивидуум белой расы, примерно сорока лет, не был установлен. Остается добавить, что фотороботы, разработанные начиная с особых примет, субъективны и зачастую обезличенны. Поэтому к их достоверности следует относиться с предельной осторожностью».
Он так яростно взмахнул рукой, что едва не опрокинул пиво.
– Объясните мне смысл последней фразы! Можно подумать, что в докладе пытаются дискредитировать правильность фоторобота. А ведь речь идет о единственной определенной детали, которой они располагают. Фоторобот не дает ничего, и это кажется Фаддену достаточной причиной, чтобы серьезно не копать по этому следу… Чуть дальше можно прочитать относительно машины вашей матери: «Вторник, 27 января, автомобиль «Шевроле» модели «Бель Эр» 1957 года выпуска, зарегистрированный под номером 3W4938, был обнаружен агентом Хантом из комиссариата Голливуда в ходе патрулирования Уилкокс-авеню в нескольких десятках метров от угла этой улицы и Голливудского бульвара. Экспертиза, проведенная в лаборатории департамента полиции Лос-Анджелеса, выявила наличие в машине многочисленных отпечатков пальцев, особенно на руле, принадлежащие Элизабет Сьюзан Бадина. Были отмечены три других группы частичных отпечатков, которые были переданы для идентификации Вашингтонскому отделу отпечатков. Все результаты отрицательные». Затем, если в двух словах, Фадден выдвигает две версии: в первом случае «Шевроле» не трогался с места с вечера пятницы, и в этом случае получается, что, когда Элизабет вышла из ресторана «Голубая звезда», ее кто-то провожал до дома. Или в субботу утром она решила вернуться в Голливуд.
– Не сходится. Чего ради ей бросать там машину? И потом, есть свидетельство этой соседки, которая утверждает, что Элизабет выехала из дома на машине около 9 утра!
– Именно этим вопросом Фадден и задается. Честно говоря, я чувствую, что в этом вопросе часть ответственности лежит на мне. Помните, эту женщину – некую Веру Андерсон – допрашивали Джеффри Уилсон и я? В отчете, который я потом составил, я по ошибке упомянул о сомнениях, которые вначале вызвали эти показания. Фадден очень предвзято истолковал мой отчет. Послушайте, что он написал: «Обнаружение машины на Уилкокс-авеню не позволяет установить неопровержимую связь между исчезновением актрисы и ее встречей с мужчиной, личность которого не установлена».
– Итак, по вашему мнению, лейтенант сделал все, чтобы не связали исчезновение моей матери с этим человеком?
– Да, по всей вероятности. Я не нашел ни строчки, где хотя бы упоминалось, что за несколько месяцев до исчезновения Элизабет родила ребенка. В этом расследовании вас как бы не существует. А значит, если не искали мужчину из «Голубой звезды», то не пытались выяснить, кто ваш отец.
Пока он пристально смотрел на меня со сдержанным любопытством, официант поставил на стол наши тарелки. Хэтэуэй запихнул себе в рот три куска цыпленка, жаренного в чесноке.
– Попробуйте. Это действительно стоит съесть.
Я понюхал блюдо, от которого неизвестно почему распространялся запах рыбы, проглотил кусочек, чтобы доставить Хэтэуэю удовольствие. Он же отодвинул тарелку, чтобы продолжить читать свои заметки.
– В завершение пятидесяти страниц сводок, копий с протоколов бессмысленных допросов Фадден выдает следующее заключение: «В настоящее время из-за отсутствия тела, доказательств и признаний версия о добровольном исчезновении не может быть полностью отклонена».
Услышав это, я даже подпрыгнул.
– Моя мать не исчезла добровольно, я готов поспорить на свою жизнь!
– Не пытайтесь ломиться в открытую дверь, Бадина. Если вы думаете, что, учитывая все, о чем мы тут говорили, я выпущу этот кусок, вы плохо меня знаете.
Не переставая жевать, детектив начал раскладывать бумаги на столе.
– Куда я это положил?
– Вы что-то нашли?
Он кивнул.
– А, вот… Представьте себе: между 56-м и 61-м годом окружным прокурором Калифорнии был некий Камерон Браун. Его имя мне вспоминается очень смутно. Я счел полезным провести кое-какие розыски и, думаю, был прав. Браун родился в Иллинойсе в 1916 году. В 24 года, получив юридическое образование, он стал специальным агентом Бюро.