В течение трех дней я почти все время бесцельно просиживал перед телевизором и компьютером. Как раз на этой неделе прокурор Стар представил свой доклад в Конгрессе: более четырехсот страниц, где не пропускалось ни одной гнусной подробности сексуальных похождений президента. В охотничьем азарте палата большинством голосов приняла публикацию вышеуказанного доклада, в котором слово «секс» встречалось больше шестисот раз. Я без труда представлял себе миллионы американцев, которые ринулись в интернет, чтобы насладиться его чтением. Для большинства авторов репортажей, которые я прослушал один за другим, никогда еще должность президента не была настолько лишена священного покрова. Дело, которое потрясло Америку, отсылало меня к моим собственным исследованиям. В общем и целом за сорок лет страна не особенно изменилась: здесь свирепствовало то же пуританство, собирающее урожай покаянных жертв. Чтобы не разрушить свою карьеру, моя мать должна была хранить в тайне, что у нее есть ребенок. Харрис, как лев, боролся с цензурой и кодексом Хейса. И в довершение: разве не Кеннеди так же стал их жертвой из-за своей связи со стажеркой из Белого дома? Нет, ничего не изменилось, даже на очень высоком уровне власти.
В субботу 12 сентября около 11 часов ко мне заехал Хэтэуэй. Ранним утром он позвонил мне, чтобы узнать, буду ли я свободен целый день. Только в салоне его чудовищного внедорожника с мощными фарами я узнал, что он отыскал следы Эдди.
– Куда все же мы едем?
– В Сан-Диего, киношник. Можете себе представить: Ковен живет там…
Ему с большим трудом удавалось сохранять спокойствие.
– Что с ним стало?
– Наш шельмец довольно преуспел в жизни. В конце 60-х он открыл контору проката винтажных предметов. Долгое время он владел складом площадью две тысячи квадратов в Северном Голливуде.
– Он работал на киностудии?
– Точно. В этой среде его прозвали Кудесник. Не насмехайтесь: его склад – настоящая пещера Али-Бабы. Если заходит речь об исторических реконструкциях, все художники-декораторы бегут прямо к нему. Почти десять лет назад он перепродал свою лавочку за небольшое состояние и уехал из города. Отыскать его было не таким уж легким делом. Не говоря уже обо всей куче небылиц, которые я был вынужден наплести, чтобы заполучить его адрес…
– С чего вы решили, что он согласится разговаривать с нами?
– Я не из тех, кто идет на рыбалку без крючков. Сперва немножко поболтал с ним по телефону…
– И?..
– Узнав, кто я такой и почему им интересуюсь, он любезно послал меня на хрен.
Что мне не нравилось, так это манера детектива давать мне ложные надежды.
– Тогда чего ради мы едем в Сан-Диего?
– Я предвидел его реакцию. Предоставив ему возможность потомиться в собственном соку, я через несколько часов перезвонил ему и сказал, что работаю на автора, который готовит к выходу книгу об Элизабет Бадина.
– Что?!
– Я пообещал ему, что, если он уделит нам несколько минут своего времени, вы не станете упоминать его имя. А в противном случае вы не замедлите сделать его в своем расследовании подозреваемым номер один.
– Фантастика! Вы его заставили расколоться?
– Тут же запел как соловей! Скажем так: я ловко воспользовался своим даром убеждения. Эта история с книжкой перепугала его до «медвежьей болезни». Ему до смерти неохота, чтобы рылись в его грязном белье, но еще меньше хочется оказаться героем теленовостей.
– Во всяком случае, Лора Гамильтон его терпеть не может: «неискренний и вызывает беспокойство» – вот какие слова она нашла, чтобы его описать. По ее словам, этот тип явно что-то скрывает. Вам не случалось думать, что мы идем по ложному следу?
Хэтэуэй нахмурился.
– Что вы этим хотите сказать?
– Ну, самые простые решения иногда оказываются наилучшими. Может быть, Ковен и правда не случайно стал подозреваемым номер один. И, возможно, наша теория козла отпущения совершенно нелепа.
– Такая возможность есть, но лично я всегда предпочитаю рассматривать самые безумные предположения.
– Это вы из своего опыта?
– Знаете, почему раскрываются девяносто процентов убийств?
– Действенность наших доблестных полицейских, я прав?
Моя ирония вызвала у него улыбку.
– Потому что, как правило, убийцы были не очень хитрыми, плохо готовились к своему преступлению и оставляли за собой хорошо различимые следы. Что же касается тех, кто остался гулять на свободе, – большинству из них просто повезло…