— Труп в цокольном этаже, капитан Уэббер, — доложил старший. — Два попадания после нескольких промахов, выглядит так. Мертв уже давно. А этого человека зовут Марлоу. Частный детектив из Лос-Анджелеса. Больше я его ни о чем не спрашивал.
— Хорошо, — сказал капитан Уэббер. Он бросил на меня недоверчивый взгляд и кивнул. — Я капитан Уэббер, — сказал он, — а это лейтенант Дегамо. Мы сначала кинем взгляд на труп.
Он пошел вниз. Дегамо, глядевший на меня так, словно видел впервые, последовал за ним. Старший полицейский из патруля сопровождал их. Энди и я некоторое время внимательно рассматривали друг друга.
Я сказал:
— Там прямо через дорогу дом доктора Элмора, да?
С его лица исчезло всякое выражение. Тут много не узнаешь, это было видно.
— Да. И что?
— Ничего, — сказал я.
Он промолчал. Снизу доносились голоса, слов было не разобрать.
Полицейский навострил уши и спросил уже несколько дружелюбнее:
— Вы слышали о том деле?
— Да… кое-что…
Он засмеялся.
— Тонко они его обделали, — сказал он, — и в тряпочку завернули, и в шкаф положили. На самую верхнюю полку. Куда без лестницы не доберешься!
— Что да, то да! — сказал я. — Хотелось бы только знать, почему?
Полицейский мрачно посмотрел на меня.
— Были на то причины, друг! Не думайте, что без причин! Вы хорошо знали этого Лэвери?
— Нет. Хорошо — нет.
— Вы что, следили за ним?
— Н-да… он имел отношение к одному моему делу, — сказал я. — А вы его знали?
Полицейский по имени Энди покачал головой.
— И понятия не имел. Просто я вспомнил, что тогда эту миссис Элмор нашел в гараже человек, который жил в этом доме.
— Может, Лэвери тогда здесь и не жил? — спросил я.
— А сколько времени он здесь живет? — спросил он в ответ.
— Не знаю.
— Гм, это было примерно года полтора назад, — сказал он задумчиво. — Газеты в Лос-Анджелесе писали об этом?
— Может и писали, знаете, под рубрикой «Новости из провинции», — ответил я, лишь бы что-нибудь сказать.
Он почесал за ухом и прислушался. На лестнице раздались шаги. Энди снова принял безразличный вид, отодвинулся от меня и сел прямо.
Капитан Уэббер поспешил к телефону, набрал номер и что-то сказал.
Потом, отставив трубку в сторону, он посмотрел через плечо.
— Кто на этой неделе дежурный следственный судья, Эл?
— Эд Гарленд, — ответил высокий лейтенант.
— Позвоните Эду Гарленду, — сказал Уэббер в трубку, — пусть сразу приезжает. И фотографа с собой привезет.
Он отодвинул телефон и резко спросил:
— Кто дотрагивался до револьвера?
Я ответил:
— Я.
Он подошел и встал передо мной, покачиваясь с носков на каблуки и выставив вперед свой острый подбородок. Револьвер он аккуратно держал в руке, завернув рукоятку в носовой платок.
— Вам неизвестно, что на месте преступления нельзя дотрагиваться до найденного оружия?
— Конечно, известно, — сказал я. — Только, когда я до него дотронулся, я еще не знал, что совершено преступление. И не знал, что из него стреляли. Он лежал на лестнице, и я подумал, что его кто-то выронил.
— Звучит весьма правдоподобно, — сказал Уэббер с горечью. — Вам в вашей профессии, как видно, часто приходится иметь дело с такими вещами?
— Простите, с какими вещами?
Он посмотрел на меня и ничего не ответил. Я сказал:
— Хотите, я вам расскажу, как было дело?
Он набросился на меня, как боевой петух.
— А может быть, вы будете только отвечать на мои вопросы?
На это мне было нечего возразить. Уэббер резко повернулся на каблуках и сказал обоим полицейским в форме:
— Вы, ребята, отправляйтесь к своей машине и пришлите мне санитарную карету.
Они поприветствовали и вышли. Дверь закрывалась с трудом, и они выместили на ней свое недовольство. Уэббер дождался, пока они уехали, потом снова обратил ко мне свой мрачный взгляд.
— Покажите ваши документы.
Я протянул ему бумажник, и он ознакомился с его содержимым. Дегамо сидел в кресле, скрестив ноги и уставившись в потолок. Он вытащил из кармана спичку и принялся ее жевать. Уэббер возвратил мне бумажник, и я его спрятал.
— От людей вашей профессии вечно одни неприятности, — сказал он.
— Не обязательно.
Его голос сделался резче. Впрочем, он и раньше говорил достаточно отчетливо.
— Я говорю, вы доставляете нам неприятности, значит, этим хочу сказать, что вы доставляете много неприятностей, понятно? Но позвольте довести до вашего сведения: в Бэй-Сити вы больше не будете никому доставлять неприятностей.
Я ничего не ответил. Он потряс указательным пальцем у меня перед носом.