— Вы очень добры. Тогда, быть может, вы зайдете к нам выпить чаю?
Молодой доктор улыбнулся:
— С большим удовольствием.
— Тогда ждем вас в четыре. Повар обещал испечь что-то особенное, так что не опаздывайте.
Утром в день Рождества Лесли проснулась с невыразимой печалью в душе — это было первое Рождество, которое она встречала без Джэнет, — и это тягостное чувство сопровождало ее весь день. Бобби о родителях не вспоминал, и Лесли, после сомнений и раздумий, решила не напоминать.
Она купила ему санки, и Бобби, усевшись в них и отталкиваясь от пола руками, с восторгом катался по начищенным до блеска коридорам, рискуя вызвать недовольство горничных. Бобби так радовался подарку, что не сразу вспомнил о своем — порывшись у себя в постели, он извлек оттуда миниатюрный колокольчик и вручил его Лесли, посоветовав прикрепить к браслету.
В двенадцать часов они отправились в приютившуюся на горе аккуратную маленькую церквушку Кирхляй, сложенную из серого камня, который удачно гармонировал с белизною снега.
Обведя взглядом скамьи, Лесли с удивлением обнаружила среди сидящих Филипа Редвуда. Глядя на его одинокую фигуру, выделявшуюся среди простых крестьян, Лесли почувствовала в нем родственную душу. Только он пошевелился, она поспешно отвела взгляд, но через несколько минут снова украдкой посмотрела на него. Во всем его облике чувствовалось одиночество, Лесли вспомнила о его жене. Где она? Почему ее нет рядом с ним в этот рождественский праздник?
Бобби потянул ее за рукав.
— Может, пойдем? — прошептал он. — Мне уже надоело смотреть.
— Потерпи немного. Давай дождемся конца службы.
— Тетя, мне скучно! Пожалуйста, пойдем!
Снова запел церковный хор, и Лесли повела Бобби к выходу, заметив краем глаза, что Редвуд провожает их взглядом.
Они медленно шли вниз по склону, когда из церкви с шумом вывалилась праздничная толпа. Взяв Бобби за руку, Лесли ускорила шаг — ей совсем не хотелось встретиться здесь с Филипом Редвудом.
Они уже преодолели половину пути, когда сзади послышались энергичные шаги. Инстинктивно догадавшись, что это Филип Редвуд, Лесли посторонилась, чтобы пропустить его, но когда он поравнялся с ними, Бобби радостно бросился к нему:
— Смотрите, сэр, мне уже лучше и я могу выходить на улицу! Теперь вам больше не придется делать мне снимки.
— Вот и хорошо. Я рад, что ты поправился.
Он хотел было пройти вперед, но Бобби вдруг выпалил:
— А вы не отдадите мне старые?
— Что?..
— Старые снимки.
— Зачем они тебе?
— Я покажу их мальчишкам, когда вернусь домой. Если эти снимки большие, я смогу обменять их на шарики.
— Неужели?
— Конечно. Только еще лучше, если бы у вас было что-нибудь солидное. Когда я лежал в Уайтэйкез, там у одного мальчишки был вырезанный аппендикс в банке, и он собирался обменять его на футбольный мяч!
Редвуд не мог удержаться от смеха и повернулся к Лесли:
— А ваш племянник на редкость сообразительный паренек.
— Почти все мальчишки такие.
— Ну, не могу судить. Мне редко приходится иметь дело с детьми.
Некоторое время они шли молча, наконец Лесли нервно выпалила первое, что пришло ей в голову:
— Бобби почти совсем поправился, так что скоро мы сможем ехать. Вы были очень добры, что позволили нам остаться на все это время.
— А вы, надо сказать, хорошо проявили себя и усердно поработали.
— Спасибо.
— Я говорю это не просто из вежливости. Я наблюдал за вами последние несколько недель и заметил, что вы ответственно относитесь к работе. И знаете, вот о чем подумал. Было бы нечестно, если бы я стал переносить свои личные предубеждения на вас. Учитывая то обстоятельство, что вы здесь уже совсем освоились… — Он помолчал и после короткой паузы продолжал: — Одним словом, я предлагаю вам остаться, если вы, конечно, не раздумаете.
Они прошли еще несколько шагов, прежде чем Лесли ответила:
— Не знаю, что и сказать. Я не ожидала, что вы передумаете.
— А я и не передумывал. Просто понял, что это будет лишней тратой денег — оплачивать вам обратную дорогу, так что вы можете остаться и работать. Как я уже сказал, вы прекрасно ведете больных, и это решает дело.
Лесли колебалась, готовая отвергнуть столь скупое предложение.
— Так что же? Каков будет ваш ответ?
Рассудительность пришла к Лесли на выручку.
— Я остаюсь, — сказала она. — Но прежде всего позвольте быть с вами столь же откровенной — мне не очень приятно работать с людьми, относящимися ко всему с предубеждением.