– Тебя как зовут? – спросила девушка, усаживаясь на стол.
– Тимоха. То есть Тимофей. А тебя?
– Тимоха! – рассмеялась девушка. – А меня Марина.
«Марина», – мысленно повторил Тимоха и признал, что это самое необычное из женских имен, слышанных им до сих пор. Нет, конечно, в школе есть Маринки, и не одна. Но разве они идут в какое-нибудь сравнение с этой?
– Тебе очень идет твое имя, – сказал Тимоха и сам себе подивился: надо же, как заговорил. Он и не знал, что способен на подобные выражения.
– Имя как имя, – обронила она и потянулась за своей сумочкой. – У вас здесь курить можно?
– Не знаю. Я не курю, – признался Тимоха.
– Молодец, – похвалила Марина, затягиваясь. – А я вот бросить никак не могу.
Тимоха стоял, прислонившись к колонне, а девушка сидела на столе и курила. Они разговаривали. Мимо танцзала шли люди – кто в библиотеку, кто к его матери на репетицию. И все они видели, что девушка сидит с Тимохой. И от этого у парня дух заходился, приятно щекотало внутри. Если она так запросто болтает с ним, то, может, разрешит и проводить?
– А ты где жить будешь? – спросил он.
– Поселили к какой-то бабуле. Возле почты.
– К бабе Кате? Если к ней, то хорошо. Она добрая.
– А мне все равно. Лишь бы не дома.
– Что так?
– А так. У нас семья многодетная. У меня три сестры и два брата. Все младшие. Все на моих руках выросли. Галдеж, сопли, пеленки… Со всего нашего курса я одна в деревню поехала. Все в городе остались.
– У нас красиво скоро станет, – горячо заверил ее Тимоха. – Черемуха по оврагам зацветет, ландыши.
– Клёво.
Проводить Марину у Тимохи не получилось. Неожиданно в клуб пришел Борис Сергеевич, позвал Тимоху побродить. Тот не осмелился отказаться, хотя так и не понял, чего ради Добров задает ему странные до глупости вопросы. К примеру, его интересовало, что стал бы в первую очередь обустраивать Тимоха, будь у того деньги и должность председателя. Тимоха, конечно, назвал ему пункты своего импровизированного плана, но без особого энтузиазма. Мыслями он остался в клубе, с Мариной. А Добров таскал его по всей деревне и спрашивал, спрашивал… Он совсем не был похож теперь на того больного дядьку, который лежал у них дома с сердечным приступом месяц назад.
Перед премьерой в самодеятельном театре всегда царит суматоха. После репетиции пришлось задержаться, чтобы примерить костюм. В библиотеке Дарья Капустина устроила примерочную. Она по очереди вызывала туда артистов, которые толпились в комнате худрука, ожидая своего часа. Ирма попросилась на примерку первая, ее пропустили. Все уже привыкли, что она всегда торопится, относились с пониманием – ясное дело, дома ребенок маленький. Рядом, в читальном зале, копался в газетах Володька Никитин, возле него крутилась Ольга.
– Что новенького пишут в прессе? – заглядывая через плечо, поинтересовалась Ольга.
– Вот реклама пяти способов похудеть, – подвинул Володька газету.
– А нам это ни к чему, – присаживаясь рядом на стул, сказала Ольга. Она и не посмотрела на газету, зато горячим своим взглядом так и сверлила парня. – У меня все при мне!
Ольга провела рукой по своей высокой груди, прорисовала линию до бедер.
– Или тебе, Володенька, воблы сухие нравятся, которые модели?
– Боже упаси! – отшутился Володька.
– Так что же ты, свет мой Володенька, никак себе в Завидове невесту не выберешь?
– Выбор слишком большой, – в тон ей ответил Володька.
– Ой ли? – Ольга вовсю играла глазами. – А на мой взгляд, так нас, красивых да работящих, совсем мало осталось…
– А что красота? Красота не главное…
– Вот уж никогда бы не подумала, что красота для тебя не главное. Все же лучше красивой-то женой любоваться. Я так себе красивого мужа хочу…
– Зачем он тебе, красивый-то? На него другие заглядываться станут.
– Вот это правильно, Володя. Взять хотя бы Павла Гуськова. Как он Ирму обхаживал в свое время, помнишь? Мы, девчонки, ей все завидовали. Цветы, подарки, конфеты… Все ее желания исполнял, как принц какой. Так ему красивую хотелось! А теперь ревнует ее ко всем, под замок готов запереть. А взял бы по себе, ровню…
Володька отложил газету.
– Ты думаешь, я сплетничать с тобой стану? – сухо спросил он.
– А это не сплетни! – возмутилась Ольга. – Шила в мешке не утаишь! Все знают! Павел – зверь у нее! Если только увидит ее с кем, на месте обоих укокошит, можешь не сомневаться!
Володька поднялся, показывая, что разговор окончен. А у самой двери обернулся и сказал:
– Спасибо, что предупредила.
– На здоровье!
Примерять платье Ирме помогала Полина: застежка на спине состояла из множества крючков, одной никак не справиться. Осмотрев костюм, подколов, где надо, стали снимать. Ирма копошилась с рукавами, а Полина с крючками. Когда платье наконец стащили и Дарья принялась размещать его на плечиках, Полине бросилась в глаза голая спина Ирмы. Вся длинная, узкая полоса ее спины была в сизо-желтых пятнах синяков. Полина чуть не ахнула, но все же как-то успела взять себя в руки, отодвинула Ирму в угол. Так, чтобы никому больше не открылось это зрелище. Молча помогла одеться. Лихорадочно соображала, как поступить. Поговорить сейчас? Ирма и так торопилась – примерка здорово ее задержала. К тому же в клубе полно народу.
– Ирма, ты не могла бы завтра заглянуть ко мне? Хоть в клуб, хоть домой? – с напускным безразличием поинтересовалась Полина. – Хочу с тобой кое-что обсудить, а сейчас некогда.
– Хорошо, Полина Петровна. Я постараюсь.
Ирма пошла, Полина задумчиво проводила ее взглядом. На крыльце Ирму догнала Ольга:
– Подожди меня, подружка!
Ирма не без удивления оглянулась. «Подружка…» Не сама ли Ольга давно отстранилась от нее, делает вид, что никогда они подругами и не были?
– Ты домой? Можно с тобой? До магазина вместе дойдем… Или ты ждешь кого?
– Кого мне ждать? – не поняла Ирма. – Ты могла бы и не спрашивать, пошли…
– Да, когда-то мы с тобой эту дорожку истоптали. Помнишь?
– Как не помнить…
– А теперь ты изменилась, Ирма. Стала важная такая, подруг забыла.
– Никого я не забыла, Оля, не говори глупостей. А что изменилась, так это жизнь. Сама замуж выйдешь, изменишься…
– Так за кого же мне выходить? Кто постарше, все разобраны, женаты. А кто не женат, так и того замужняя подружка присушить пытается…
Ирма резко остановилась, повернулась к Ольге. Та с вызовом смотрела на нее.
– Кого это я присушить пытаюсь? – нахмурилась Ирма. – Что ты такое говоришь, Оля? Как у тебя язык поворачивается?
– Кого, кого! Сама знаешь кого! Мужа тебе мало! Ты и парня самого путевого заграбастать хочешь! Скромница! Не знала я, что ты такая!
Сейчас Ирма наконец увидела, как горят у Ольги глаза – сухим испепеляющим огнем. То, что она говорила, по всему видно, пришло ей в голову не сегодня. Накипело.
– Оля, успокойся! Ты все себе придумала, дурочка! У меня же муж есть…
– Знаю я, как это все делается! Муж… Твой муж ничего не знает пока. Но найдется добрая душа, откроет ему глазки-то…
– Оля, ты сама не знаешь, что говоришь! Ты все придумала!
– Ничего я не придумала, я все вижу! Как Володька смотрит на тебя на репетициях, как вздыхает. Как ты краснеешь, когда он приходит! Это пока остальные не заметили, им дела до Володьки нет! А мне есть дело! Если бы не ты, он бы со мной стал гулять, это точно! Зачем ты пришла, ты же не хотела в спектакле участвовать?
– Тише, Оля! – испугалась Ирма. Похоже, Ольга была близка к истерике – кричала на всю улицу. – Меня Полина Петровна уговорила. Если бы я знала…
– Лучше бы ты не приходила! Тогда я бы играла твою роль! И Володька был бы мой!
– Да он и так твой! – оглядываясь по сторонам, заверила ее Ирма. – Теперь Полину Петровну и ребят подвести нельзя. Я роль сыграю. А в следующий спектакль не приду, правда!
– Оставь его! Зачем он тебе? – горячо заговорила Ольга, наступая на Ирму. – У тебя дом – полная чаша, денег немерено, муж хороший. Зачем тебе еще Володька?
– Да, да, конечно, – торопливо закивала Ирма, потому что видела, как от магазина отделилась тень и направилась в их сторону. Наверняка это встречал ее Павел. Она торопливо попрощалась с Ольгой и привычно поспешила навстречу мужу.