Женщины без мужчин
Февраль, 22
В «Контакте» значилась: Ялта, Украина. Вряд ли он выбирал сам себе страну, наверное, владелец или администратор «Контакта». Вряд ли он сам и завел себе этот «Контакт», с тех пор как на горе появился интернет, там было много помощников — особенно летом; зимой помощник оставался один: его последний, третий, сын Давидка.
Место; время — 2021, конец декабря. Вряд ли кто-либо выбирал себе страну, особенно в которой родился.
Приехавшая, подруга не первой молодости (себя-то она считала девчонкой, крайне неприятно удивлялась, когда в какой-нибудь пекарне Вольчека, где она мимолетно оттрубила месяцев пять-шесть, закручивая в тесто готовые сосиски, другой формовщик отозвался «…мне возрастные не интересны» — Возрастные! — что еще за «возрастные», сказал бы «пожилые», с этим она охотно соглашалась: пожила, без спору) — ехала из Севастополя, мимо леса мимо гор, наконец справа промельками стало проглядывать море. Ехала часов шесть. А у нее была гитара без струн. Почему не купила в Севастополе — спешила, надо полагать, на автобус, доехать до свету.
В ноутбуке весом два килограмма открыт браузер, на браузере карта: это где-то очень недалеко от вокзала. Зная ее умение ориентироваться в пространстве, можно было ожидать, что поиск займет еще два часа. Так и вышло. К маршрутке; через дорогу; вниз; поворот круто вверх. Там рынок. Остановилась, вытащить из большого рюкзака (спальник, еда) этот тяжелый ноутбук. Ничего она по карте не поняла, пришлось дожидаться прохожих (их нет), стал-быть курить-запивать, жевать бутер, раскинув ноги на парапете. Наконец кто-то надоумил. Рынок крылся за подсобными коробками вроде гаражей или складов, на радостях прибавила шаг, озиралась на пятачке — одно название «рынок», не сезон; и слева распахнулся таки магазин. А магазин довольно большой. Какой-то мальчик пробовал играть на пианино, других посетителей не было. Она купила себе пачку струн — «что вы посоветуете?» — и еще дополнительно первые (первой и не хватало).
За складами нашла место пописать.
И к цели.
Но уже время четыре часа, пока подождала маршрутку — первая ушла перед носом; в следующей, набитой, хоть не сезон, но «сезон» в Васильевку не добирался, а добирались местные, — едва хватило втиснуться со своим рюкзаком и гитарой.
Гитару она забрала в Севастополе — когда-то подаренную дочке подруги; с тех пор завелась новая, а эта пылилась на шкафу; и струна. Она ее экспроприировала. Предпоследний раз, когда была у Сергея, тоже зимой, там оказались две девочки из Днепра, им она исполняла забытые мелодии на каком-то басу, тоже без струн. На этот раз вооружилась получше.
—
Маршрутка ехала теперь дальше, но она этого не знала. Вышла, как всегда, на пятаке у магазина: смеркалось. Энергично потопала вверх. Помнила, как искала предыдущий раз, с десятилетним перерывом: там, где не было, кроме застолбленного Сергеем участка, еще обнесенных сетками огородиков на склонах, больше ничего, выросла жилая застройка. То, что выше его могут оказаться автомобили на ходу — один, к тому же, грузовик, мертво застывший на поляне, — сбило ее с толку. Блуждала часа три, туда сюда обратно, на телефоне имелся фонарик, но в темноте она его потеряла. Чтобы провести ночь не на вокзале или того пуще — в кустах, следовало отказаться от поиска и спешно возвращаться, благо вниз. Решилась сдаться; почему-то опять побрела в наугад взятом направлении. Когда она вышла к костру, была совершенно мокрая. Сергея она в тот раз и не увидела. У костра парень с девкой, и потом к ним добавился какой-то велосипедист, и еще позже — какой-то местный алкаш (никто ему не был рад), как будто бы это родственник Сергея (но не брат — тот умер). Жена Сергея тоже умерла; это ей рассказали те двое. А сам Сергей отдыхает, спит. А вы чем занимаетесь?
— Я оператор газовой котельной.
Это их поразило. Пара была вроде бы по духовной части; а велосипедист — инженер, с Сахалина, это уже потом они поговорили, когда те удалились в двухместную палатку. «Но сейчас я странствующий фотограф», с радостью ей поведал (велосипед у него сломался, завтра надеется починить). Она бы тоже странствовала на какой-нибудь Сахалин, но у нее родственники.
Пришел тот родственник; она поделилась сигаретами. Съестными припасами поделилась раньше, от предложенной каши отказалась — гречка не вызывала аппетита. Одежда прилипла к спине и холодила: она застегнулась во всё, что, в поисках, сняла; нахлобучила шапку. Родственник долго не уходил, всё ему общества; наконец она легла и проснулась от мягких губ, трогающих голову. Это был осёл (ослица). Меланхолично стала подбирать гречку из открытой кастрюли. Явился велосипедист-фотограф и был шокирован: «здорово живем — осла гречкой кормить», закрыл, спрятал, окончательно удалился. Она завела будильник на пять — как в ночевках в лесу в Ленинградской области. Ночью еще раз или два в туалет, долго не решалась, вылезти на мороз из спальника. Ялта внизу сияла брошенным огненным покрывалом.