– Плохо, что вы не ладите друг с другом, Цезарь. Во многих отношениях вы как близнецы.
Пораженный, Цезарь уставился на сводного брата матери. Он почти никогда не замечал фамильного сходства между Аврелией и любым из ее троих сводных братьев, но это сухое замечание Марка Котты могло бы исходить из уст Аврелии! Ее образ он увидел и в больших серо-фиолетовых глазах Марка Котты. Пора уходить, если дядя Марк превращается в мать. Кроме того, у него назначена встреча с Сервилией.
Но и это свидание тоже радости не принесло.
Обычно в тех случаях, когда Сервилия приходила раньше, она всегда была уже раздета и ждала его в постели. Но не сегодня. Сегодня она, полностью одетая, сидела в кресле в его кабинете.
– Мне нужно кое-что обсудить с тобой, – объявила она.
– Неприятность? – спросил он, садясь напротив нее.
– Самая серьезная и, если подумать, неизбежная. Я беременна.
В его холодном взгляде появилось непонятное выражение.
– Понимаю, – проговорил Цезарь и пристально посмотрел на нее. – Это затруднение?
– Во многих отношениях. – Она облизала губы – верный признак нервозности, необычной для нее. – Как ты относишься к этому?
Он пожал плечами:
– Ты замужем, Сервилия. Значит, это твоя проблема, не так ли?
– Да. Но что, если это будет мальчик? У тебя нет сына.
– А ты уверена, что это мой ребенок? – быстро парировал он.
– В этом не может быть сомнения, – решительно ответила она. – Я уже два года не сплю в одной постели с Силаном.
– И в этом случае проблема остается твоей. Ради мальчика я бы рискнул, но я не могу признать его своим, если ты не разведешься с Силаном и не выйдешь за меня до рождения ребенка. А если мальчик родится, пока ты будешь замужем за Силаном, сын – его.
– И ты готов рискнуть? – спросила она.
Он не колебался:
– Нет. Моя удача подсказывает мне, что это будет девочка.
– Не знаю. Я не предполагала, что такое произойдет, поэтому не сосредотачивалась на том, кто это будет – девочка или мальчик. Теперь все решится само собой.
Цезарь оставался невозмутимым, а Сервилия вела себя так же, как обычно. Он с восхищением отметил это. Женщина держала себя в руках.
– В таком случае самое лучшее, что ты можешь сделать, Сервилия, – это как можно быстрее заманить Силана в свою постель. Надеюсь, вчера ты так и поступила?
Она медленно покачала головой:
– К сожалению, это невозможно. Силан – не мужчина. Мы перестали спать вместе не по моей вине, уверяю тебя. Он – импотент, и это обстоятельство приводит его в отчаяние.
Это известие вызвало у Цезаря реакцию: стиснув зубы, он со свистом выдохнул.
– Значит, твой секрет скоро перестанет быть секретом, – констатировал он.
Следует отдать ей должное, она не рассердилась, встретив в любовнике подобное отношение. Сервилия не назвала Цезаря эгоистом, равнодушным к ее положению. Во многих отношениях они были похожи, чем, возможно, объяснялся тот факт, что Цезарь не мог полюбить ее. В постели сошлись два рассудочных человека, всегда подчиняющие сердце холодной голове.
– Не обязательно, – сказала она и улыбнулась. – Я увижу Силана сегодня, когда он придет домой с Форума. Вероятно, я все же смогу сохранить мою тайну.
– Да, так будет лучше, особенно если учесть, что наши дети помолвлены. Я не отказываюсь отвечать за свои действия, но меня беспокоит мысль о том, что о нашей связи пойдут обычные слухи и это причинит боль Юлии или Бруту. – Цезарь наклонился, взял ее руку, поцеловал и улыбнулся, глядя ей в глаза. – Ведь это не обычная связь, не так ли?
– Ты прав, – ответила Сервилия. – Все, что угодно, только не обычная. – Она снова облизала губы. – Срок еще совсем маленький, так что до мая или июня мы можем продолжать. Если ты хочешь.
– О да, – сказал Цезарь. – Я хочу этого.
– Потом, боюсь, мы не встретимся месяцев семь-восемь.
– Мне будет этого не хватать. И тебе тоже.
На этот раз она взяла его руку, но не поцеловала, а просто держала, улыбаясь ему.
– В эти семь-восемь месяцев ты можешь сделать мне одолжение, Цезарь.
– Какое?
– Соблазни жену Катона Атилию.
Он расхохотался:
– Занять меня женщиной, у которой нет шанса заменить тебя, да? Очень умно!
– Это правда. Я умная. Окажи мне услугу, пожалуйста. Соблазни Атилию!
Хмурясь, Цезарь стал обдумывать эту идею.
– Катон не стоит этого, Сервилия. Что он собой представляет в свои двадцать шесть лет? Я согласен, в будущем он может оказаться занозой у меня в боку, но я лучше подожду.