– Ну вот, здесь нас никто не подслушает, – сказал Красс.
Он поскреб свою лысину, которая вдруг проступила после того, как он год побыл младшим консулом у Помпея. Именно тогда у Красса начали сильно выпадать волосы. Красс полагал, что это вызвано треволнениями, связанными с необходимостью возместить тысячу талантов, которые он был вынужден потратить, дабы закончить свое консульство с большим блеском, чем Помпей. Ему и в голову не приходило, что его лысина имеет какое-то отношение к возрасту: в этом году ему исполнялось пятьдесят. Но Марк Красс и слышать не хотел о старении и во всем винил финансовые трудности.
– Вот увидишь, – сказал Цезарь, глядя на красивую смуглую девчушку, слушавшую урок, – сегодня вечером к тебе явится не кто иной, как наш дорогой Квинт Лутаций Катул.
– О-о!.. – воскликнул Красс, глядя на грабительскую цену, написанную мелом на деревянной дощечке, что была прислонена к глазурованному керамическому кувшину с тапробанским перцем. – А что случилось, Цезарь?
– Тебе стоило оставить свои бухгалтерские книги и пойти сегодня на плебейское собрание, – ответил Цезарь.
– Было интересно?
– Восхитительно, хотя и не неожиданно – для меня, по крайней мере. В прошлом году у меня состоялся небольшой разговор с Магном, поэтому я был подготовлен. Сомневаюсь, что кто-нибудь еще знал, кроме Афрания и Петрея, которые составили мне компанию на ступенях курии Гостилия. Со мною был и Цицерон, но он просто заглянул туда из любопытства. У него замечательный нюх. Он всегда знает, на какое собрание стоит прийти.
Красс – отнюдь не дурак в политике – отвел взгляд от дорогущего перца и уставился на Цезаря:
– Ого! И чего же хочет наш друг Магн?
– Габиний предложил плебсу предоставить неограниченный империй и все прочее – в абсолютно неограниченном количестве – одному человеку. Естественно, он не назвал имени этого человека. Цель всего этого – покончить с пиратами, – пояснил Цезарь и улыбнулся, увидев, как девочка своей восковой дощечкой ударила по голове сидевшего рядом мальчика.
– Идеальная работа для Магна, – сказал Красс.
– Конечно. Я понимаю, что он обдумывал этот вопрос больше двух лет. Однако среди сенаторов подобное назначение не будет популярным, не так ли?
– Включая Катула и его мальчиков.
– Катула поддержит большинство членов сената, вот увидишь. Они никогда не простят Магна за то, что он вынудил их сделать его консулом.
– И я тоже, – решительно заявил Красс. Он глубоко вдохнул. – Значит, ты думаешь, что Катул попросит меня изъявить желание выполнить эту работу, выступив против Помпея, да?
– Обязательно.
– Заманчиво, – сказал Красс.
Внимание Цезаря опять отвлекла школа, потому что маленький мальчик плакал и педагог пытался предотвратить всеобщую свалку.
– Не дай себя уговорить, Марк, – мягко сказал Цезарь.
– Почему?
– Это не сработает. Поверь мне. Если Магн подготовился так, как я думаю, – пусть он и берется за дело. Твои торговые операции страдают от пиратов, как и любые другие. Если ты достаточно умен, ты останешься в Риме и воспользуешься свободными от пиратов водными путями. Ты знаешь Магна. Он выполнит это задание, и выполнит хорошо. А все остальные будут сидеть сложа руки и ждать. Ты можешь использовать все эти месяцы всеобщего скептицизма, чтобы подготовиться к лучшим временам, – сказал Цезарь. – А лучшие времена непременно наступят.
Цезарь отлично знал, что это – самый веский аргумент, какой он может выдвинуть.
Красс кивнул и выпрямился.
– Ты убедил меня, – произнес он и поглядел на солнце. – Время еще немного поработать со счетами, а потом я отправлюсь домой, чтобы принять Катула.
Оба спокойно прошли сквозь хаос, возникший в школе. Цезарь с сочувствием посмотрел на маленькую нарушительницу спокойствия – смуглую девочку – и улыбнулся.
– До свидания, Сервилия! – сказал он ей.
Красс, уже готовый расстаться с Цезарем, был поражен:
– Ты знаешь ее? Она – из рода Сервилиев?
– Нет, я ее не знаю, – громко крикнул Цезарь, уже успевший отойти далеко. – Она просто очень напоминает мне будущую свекровь Юлии!