Самой известной страницей чекистской жизни Молчанова стала его совместная с Ягодой разработка Зиновьева, Каменева и других оппозиционеров. Однако проведя длительную работу, Молчанов и Ягода не добыли доказательств существования враждебных советской власти организаций. «Разработчики» пытались провести ускоренное расследование деятельности оппозиционеров, осудить последних без громких процессов. В 1934 году о своей работе они доложили в записке Сталину. Его не удовлетворил результат выполнения чекистских обязанностей, за что Молчанов и Ягода поплатились.
Интересно привести данные о жизни и служебной карьере главного участника упомянутых событий.
Ягода Генрих Григорьевич (Енох Гершенович) родился в 1891 году в Рыбинске. Отец его был мелким ремесленником. Генрих Григорьевич экстерном окончил 8 классов гимназии в Нижнем Новгороде. Затем работал наборщиком в подпольной типографии, был членом боевой дружины в Сормове. Он поддерживал коммунистов-анархистов, являлся ближайшим помощником И. А. Чемборисова. По приезде в Москву жил у сестры под фамилией Галушкин. В мае 1912 года был арестован, после чего отправлен в Симбирск под надзор полиции на два года. В ссылке Ягода не работал. Приехав в Петербург в 1913 году, Генрих Григорьевич работал в статистической артели Союза городов, больничной кассе Путиловского завода, журнале «Вопросы статистики». В 1914 году он женился на племяннице Якова Свердлова Иде Авербах. В армии дослужился до ефрейтора. Во время первой мировой войны был ранен на фронте. В апреле 1918 — сентябре 1919 гг. Генрих Григорьевич — управляющий делами Высшей военной инспекции РККА. Он являлся членом ЦК ВКП(б) и членом ЦИК СССР 4‑го и 5‑го созывов. Этапы карьеры в органах госбезопасности: управляющий делами ОО ВЧК (сентябрь 1919 – декабрь 1920); замначальника управления ОО ВЧК (ноябрь 1920); член коллегии ВЧК (июль 1920–1922); управляющий делами ВЧК — ГПУ (сентябрь 1920 – апрель 1922); управляющий делами и член коллегии Наркома внешней торговли РСФСР (1920–1922); замначальника ОО ВЧК — ГПУ (январь 1921 – июнь 1922); замначальника СОУ ВЧК — ГПУ — ОГПУ СССР (март 1921 — июль 1927); начальник АОУ ВЧК (июль — сентябрь 1921); начальник ОО ГПУ РСФСР — ОГПУ СССР (июнь 1922 – октябрь 1929); второй зампредседателя ОГПУ СССР (октябрь 1929 – июль 1931); зампредседателя ОГПУ СССР (июль 1931 — июль 1934); нарком Внутренних дел СССР (июль 1934 – сентябрь 1936); нарком Связи СССР (сентябрь 1936 – март 1937). Официально отстранен от должности 3 апреля 1937 года, будучи арестованным по делу правотроцкистского блока. По приговору суда расстрелян. Впоследствии не реабилитирован.
Вот такие были начальники у Марианны Анатольевны. Однако следует заметить, что по проблемам, связанным с настроениями творческой интеллигенции, Герасимова — в дозволенных ей пределах — придерживалась позиций, которые декларировал Сталин.
Например, в пьесе Михаила Булгакова «Дни Турбиных» — по мнению сотрудников секретно-политического отдела ОГПУ СССР антисоветской, с большим количеством «минусов» — И. В. Сталин отметил не только «минусы». Он так и заявил: «Я считаю, что в основном плюсов больше. И в такой области искусства, как художественная литература, нельзя применять понятие партийность!» Общеизвестно, что благодаря вмешательству Сталина роман Михаила Шолохова «Тихий Дон» был опубликован без значительных сокращений, которых требовала оппозиция. Герасимовой импонировали такие замечания «отца народов».
Вообще говоря, Марианна Анатольевна не понаслышке знала о положении в литературных кругах. Она была первой женой известного русского советского писателя Юрия Николаевича Либединского. Либединский (1898–1959) являлся одним из руководителей РАПП, принимал активное участие в борьбе литературных группировок конца 20‑х – начала 30‑х годов. Вот что написала о нем сестра Марианны Герасимовой, Валерия, в своем очерке «Беглые записи»: «Сражался с различными "правыми" и "левыми" уклонистами. Сражался на фронтах: в юности с белогвардейцами на Урале, уже поседевшим немолодым человеком добровольно пошел на фронт воевать с фашистами. Чудом уцелел, не терял веры, не отступал перед врагами <…> Либединскому — Юре, кем он был для меня всегда, даже в шестьдесят лет, — принадлежала, по-моему, очень умная, много объясняющая фраза. Размышляя вслух о том, как же могло случиться, что целое поколение попало под железный гнет, под стальной пресс "культа" и — что усугубляет трагичность — даже признавало этот пресс как нечто целесообразное. Юра сказал: "Мы оказались морально не вооруженными. Против зла, подкравшегося в правдоподобном обличье того священного, что было для нас связано с идеями социальной справедливости, с именем Ленина, со всеобщим грядущим освобождением человечества. В исказившемся лице мы все еще искали прекрасные и чистые черты. Вспоминались даже люди "Народной воли", такие, как С. Перовская, А. Желябов, Н. Кибальчич. По-ученому подобное явление, кажется, называется аберрацией зрения"».