Вы представьте себе мир без армий, мир, в котором финансовые средства идут на общественное благополучие, в котором конфликты решаются за столом переговоров, а задача солдат — поддерживать порядок и обеспечивать мир. Когда это случится, мы поднимемся на порядок выше сидящего в нас Homo sapiens (Человек разумный) и совершим эволюционный прорыв к Contentus homo superior (Сверхчеловек довольный).
Без экономической независимости ни о каком феминизме не идёт и речи. Что я ясно видела ещё в детстве на примере своей матери. Нам, женщинам, необходимо располагать собственными средствами и умело с ними обращаться. Для этого требуется образование, определённые подготовка, условия труда и соответствующее окружение. Это не всегда так.
Кенийский гид из племени самбуру в Кении рассказал мне, что его отец искал себе в супруги женщину, которая стала бы хорошей матерью их детям, заботилась бы о скоте и выполняла бы возложенную на неё домашнюю работу. В будущем, причём наверняка, она сама попросила бы мужа подыскать себе других жён, которые помогли бы ей по быту. Мне объяснили, что будь у женщины другие варианты, нарушилась бы гармония семьи и общины. Я понимаю доводы гида, призванные сохранить традицию, крайне для него удобную. Но мне хотелось бы поговорить с этой гипотетической невестой и с супругами из его деревни, которые, возможно, не были слишком довольны своей судьбой, и, будь у них образование, в котором им отказано, эти женщины рассчитывали бы на совершенно другую жизнь.
В 2015 году было подсчитано, что две трети неграмотных взрослых по всему миру — женщины; большинство детей без школьного образования тоже женского пола. За ту же работу женщинам платят в разы меньше, чем мужчинам; должности, традиционно занимаемые женщинами, как, например, учителя, сиделки и другие — малооплачиваемые, а работа по дому и не оценивается, и не оплачивается. Оказывается, это раздражает ещё больше, особенно в нынешние времена, когда женщины работают и вне дома, потому что таких мужчин, которые могут себе позволить содержать семью на свою зарплату, очень мало. Женщины приходят домой усталыми и всё равно вынуждены заниматься детьми, едой и работой по дому. Мы должны изменить и обычаи, и законы.
Мы живём в очень неуравновешенном мире. В некоторых местах, по меньшей мере, в теории, женщине льстит самоопределение, в других — она подчинена мужчине, его требованиям, желаниям и капризам. В каких-то областях женщине запрещено выходить из дома без сопровождения ближайшего родственника мужского пола, она лишена права голоса, права принимать решения об образовании, здравоохранении и доходах, и по поводу судьбы своих детей и своей собственной. Она не участвует ни в одной из форм общественной жизни и даже не решает, когда и за кого выйдет замуж.
В середине 2019 года мы увидели в прессе хорошую новость о том, что, наконец-то, женщины Саудовской Аравии, у кого прав меньше, чем у десятилетнего мальчика, могут водить машину и путешествовать без сопровождения члена своей семьи мужского пола. Подобное разрешили после того, как несколько женщин королевской семьи сбежали без особых предварительных приготовлений и попросили убежище за рубежом, потому что не могли и дальше терпеть подавление и угнетение от своих соотечественников. И, тем не менее, когда водить машину и путешествовать стало законным делом, женщинам приходится сталкиваться с гневом мужчин, членов своей семьи, не согласных с переменами. И это в разгар XXI века!
Если я говорю, что была феминисткой в пять лет (и я этим горжусь), то вовсе не потому, что я об этом помню, поскольку всё это было на эмоциональном уровне ещё до подключения разумного восприятия жизни, а потому, что обо всём этом мне рассказывала мама. Уже тогда Панчита жила, боясь за свою странную дочь, которую преподнесла ей судьба. Когда я девочкой жила в доме деда, у мужчин, членов семьи, были деньги и машина. Они свободно уходили и приходили, когда им заблагорассудится, и обладали властью принимать все решения вплоть до самых незначительных, как, например, меню ужина. Ни с чем таким не сталкивалась в своей жизни моя мама, которая жила обласканная своим отцом и старшим братом и вдобавок радовалась той малой свободе, призванной сберечь её репутацию.
В детстве от зависимости я испытывала тот же ужас, что и по сей день, поэтому, чтобы поддержать себя, я стремилась устроиться на работу, едва получив среднее образование, и тем самым, насколько возможно, материально поддерживать свою маму. Мой дед говорил: кто платит, тот и отдаёт приказы. Вот первая аксиома, которую я включила в свой зарождающийся феминизм.
Я вкратце упомяну свой фонд, потому что он имеет отношение ко всему сказанному ранее. (Вы можете посмотреть нашу деятельность на сайте ). В 1994 году была опубликована «Паула» — мои мемуары. Отклик читателей был необычным; по почте ежедневно приходили дюжины писем на разных языках от людей, которых искренне тронула история моей дочери. Читатели отождествляли себя с моим горем, потому что потери и боль есть у всех. Кипы корреспонденции хранились в ящиках; некоторые письма были настолько красивыми, что спустя пару лет несколько европейских издателей опубликовали их подборку.
Полученные доходы от книги, принадлежавшей моей дочери, а не мне, я сразу положила на отдельный счёт и стала думать, каким образом Паула распорядилась бы средствами. Я всё решила после той незабываемой поездки в Индию и основала на эти деньги свой фонд, чья задача состоит в материальной и моральной поддержке женщин и девочек, оказавшихся в опасной ситуации, потому что именно такой была миссия Паулы в течение всей её короткой жизни. Это было разумное решение; благодаря фонду, поддерживаемому значительной частью доходов от моих книг, дочь, пусть и почившая, продолжает оказывать миру посильную помощь. Вы можете себе представить, что именно для меня значит этот фонд.
Мне не нужно придумывать главных героев своих книг, сильных и решительных женщин, потому что в жизни меня окружают именно такие. Некоторые избежали смерти и страдали от немалых травм, они потеряли всё, включая своих детей, но они живут дальше. Они не просто выживают, но и растут душой, развиваются, а кое-кто даже становятся лидерами в своих сообществах. Эти люди гордятся душевными ранами, свидетельствующими об их собственной физической и моральной стойкости. Женщины отказываются, чтобы к ним относились как к жертвам, у них есть достоинство и бесстрашие, они встают, двигаются вперёд и занимаются делами, не теряя способности жить в любви, сострадании и радости. Достаточно капли сочувствия и солидарности, как они выздоравливают и процветают.
Иногда я падаю духом. Я спрашиваю себя: все эти вклады в фонд — они не капля ли воды в пустыне нужды. Дел ещё так много, а средства так ограничены! Это пагубное сомнение, предлагающее незамедлительно отдалиться от чужих страданий и горя и умыть руки. В такие моменты моя невестка Лори, управляющая фондом, говорит, что результат наших усилий следует измерять не в универсальном масштабе, а в каждом конкретном случае. Нам нельзя не обращать внимания на кажущиеся непреодолимыми проблемы, мы должны действовать. Лори напоминает мне самоотверженных и отважных людей, работающих в самых сложных условиях и имеющих одну-единственную цель — облегчить чужие нужды и боль других людей. Своим примером эти добровольцы заставляют и нас изгнать из себя демона безразличия.
Деятельность нашего фонда направлена на здравоохранение — в том числе на репродуктивные права —, на образование, экономическую независимость и защиту от насилия и эксплуатации. С 2016 года мы также уделяем внимание беженцам, особенно на границе Соединённых Штатов и Мексики, где наблюдается гуманитарный кризис среди тысяч и тысяч людей, сбежавших от насилия в Центральной Америке и просящих убежища. Сильнее всего страдают и подвергаются наибольшему риску женщины и дети. Ограничительные меры американского правительства практически лишили людей права на убежище.