Но главный конфуз был еще впереди — когда открыли плотину, оказалось, что вода едва поступает в канал. Подвели расчеты строителей. Взбешенный Клавдий приказал Нарциссу устранить ошибку.
Через некоторое время состоялось повторное открытие канала. Снова устроили пышное зрелище — на озере был сооружен помост, где сразились между собой многочисленные пешие гладиаторы. Заглаживавший свою вину Нарцисс для привлечения публики у самой плотины устроил обильное пиршество. И когда возбужденные зрелищем люди принялись за яства, все еще горячо обсуждая перипетии боев, плотина была открыта. Но и на сей раз строители ошиблись в расчетах — теперь они слишком углубили канал. Ринувшийся из озера ревущий поток принялся сметать все на своем пути, в том числе и пирующих. Едва не утонули и император с супругой. Ужас и паника охватили присутствующих. Теперь уже судьба Нарцисса висела на волоске. Каких только обвинений в его адрес не выслушал перепуганный Клавдий от разъяренной Агриппины. Но и Нарцисс не остался в долгу, парируя ее выпады своими обвинениями жены императора в небывалой распущенности и стремлении к непомерному властвованию. И Нарциссу удалось оправдаться.
Но кольцо козней Агриппины продолжало сжиматься вокруг него. Когда та решила расправиться с сестрой своего первого мужа Лепидой, у которой во время ссылки матери находился на попечении маленький Луций Домиций, Нарцисс сделал все, чтобы не допустить этой расправы. Он прекрасно понимал, что суть происходившего заключалась в борьбе за влияние на будущего наследника — либо им будет безраздельно помыкать властная Агриппина, либо тот будет прислушиваться и к мнению вскормившей его тетки. Нарцисс проиграл — Клавдий поддержал обвинение против Лепиды в том, что она хотела извести Агриппину. Лепида была приговорена к смерти. Нарцисс впал в уныние — он не раз говорил своим друзьям, что жизнь его закончится при новом императоре. И в этом он оказался прав. Едва Нерон был провозглашен императором, как, по воле Агриппины, Нарцисса бросили в тюрьму, где в невыносимых условиях его ожидала скорая смерть.
Настойчиво и безжалостно Агриппина устраняла со своего пути к всевластию любого, кто мог хоть как-то помешать ей. Понимая, какую роль сыграли в приходе к власти Клавдия преторианцы, она добилась смещения подозрительных ей командиров гвардии и назначения главой преторианцев Афрания Бурра, который, по ее расчетам, должен был стать ее верным сторонником в благодарность за столь успешную карьеру. С особой силой ненависть Агриппины обрушилась на Лоллию Паулину — и в зените своего владычества Агриппина не могла простить этой женщине, что она претендовала вместе с ней на роль супруги императора. Лоллию ложно обвинили в общении с магами и в происках против брака императора. Клавдий, действовавший по наущению Агриппины, даже не выслушал обвиняемую. Лоллию осудили на изгнание, конфисковав почти все ее огромное состояние. Но Агриппине этого было мало — она заставила соперницу совершить самоубийство. По ложному же обвинению была осуждена на изгнание и знатная Кальпурния — этого добилась разъяренная Агриппина, узнав, что Клавдий мельком обронил фразу о красоте этой женщины.
Жестокость Агриппины сочеталась с алчностью. Ей, например, не давали покоя роскошные сады и богатство Статия Тавра. Чтобы завладеть всем этим, она снова пустила в ход ложные обвинения. Льстивые приближенные тут же объявили, что Тавр лихоимец и общается с магами. Опозоренный клеветой, тот покончил с собой. Правда, поплатился и главный обвинитель Тавра — сенаторы исключили клеветника из своего сословия. Агриппина на этот раз не смогла отстоять верного доносчика. Но преданного ей престарелого Вителлия она спасла от осуждения. Когда последнего обвинили в сенате в посягательстве на власть и Клавдий поверил в обвинение, лишь заступничество Агриппины спасло этого человека-флюгера, всю свою долгую жизнь лавировавшего среди придворных интриг и раболепствовавшего перед очередной властной супругой императора (это он, когда Мессалина была в зените своего величия, попросил у польщенной властительницы собственноручно разуть ее и, сняв с ноги сандалию, стал носить ее на груди, постоянно и демонстративно целуя).
Понимая, что Клавдий не вечен, Агриппина с той же настойчивостью, с которой она расправлялась с противниками, добивалась признания своего сына наследником императора. Вскоре после самоубийства Силана сенат обратился к Клавдию с просьбой обручить его дочь Октавию с Луцием Домицием. Агриппина добилась возвращения из ссылки опального Сенеки, который стал воспитателем ее сына. В лице Сенеки Агриппина рассчитывала найти не только выдающегося наставника для единственного и лелеемого ребенка, но и верного себе человека. В 50 году связанный с Агриппиной Паллант уговорил Клавдия усыновить Луция Домиция. Сын Агриппины, перейдя в род Клавдиев, получил имя Нерон. Позднее люди будут содрогаться, слыша это имя, а христиане числом 666, означающим имя кровавого императора-насильника, обозначат одно из апокалипсических чудовищ. Но тогда это был еще мальчик. Правда, уже сразу после усыновления он проявил свою натуру, принявшись обзывать родного сына Клавдия Британника незаконнорожденным. Когда же Британник назвал как-то Нерона Домицием, то Агриппина добилась своими горькими жалобами супругу, чтобы воспитатели Британника были осуждены на смерть или изгнание. Через четыре года Нерон дал ложные показания в поддержку обвинения против своей тетки Лепиды, той, что воспитывала его, когда он остался без родителей. В общем, юный Нерон достиг хороших успехов не только в науках, которым обучал его Сенека (им же затем и осужденный на смерть), но и в кознях, опутавших придворное окружение императора. В 13 лет (задолго до положенного 16-летнего возраста) Нерон был торжественно объявлен совершеннолетним. Через два года состоялась его свадьба с Октавией; этот выгодный для Нерона и его матери союз принес кроткой Октавии семь лет страданий и закончился ее убийством в изгнании.