Агриппина, казалось, достигла своего могущества. Она стремилась всячески его демонстрировать, появляясь с мужем даже там, где женщинам находиться не полагалось. На торжестве по случаю одной из крупных побед римлян в Британии она появилась перед строем войска в полном великолепии, и впервые жители Рима лицезрели, как побежденный чужеземный вождь, которому даровали жизнь, воздает хвалу не только императору, но и его жене. И уж вовсе неслыханным было то, что она отважилась прибыть на Капитолий в конной повозке, что испокон веку было лишь жреческой привилегией. Однако никто открыто не осмелился осуждать надменную Агриппину за эти дерзкие нарушения обычаев предков. Она добилась своего — ее восхваляли, почитали, она повелевала всеми. Ее боялись — даже доблестный полководец Веспасиан, овеянный славой побед в Германии и Британии, предпочел сладкой римской жизни скромную жизнь в уединении, настолько велик был страх перед гневом могущественной Агриппины из-за его дружбы с Нарциссом.
Между тем Клавдий, кажется, начал понимать, что он превратился в игрушку в руках своей властной жены. Он стал охотнее прислушиваться к доносам на нее, стал проявлять давно невиданную заботу о Британнике, назвав его однажды даже будущим императором. И когда он как-то в порыве откровенности посетовал, что все его жены были беспутными и все они понесли наказание, Агриппина решила прибегнуть к крайней мере — умертвить своего супруга. Был выбран яд — Клавдий нередко жаловался на сильные боли в желудке, доводившие порой до мысли о самоубийстве. Такая смерть могла вызвать меньше всего подозрений. Изготовление яда было поручено знаменитой отравительнице Локусте, находившейся в это время в тюрьме за свои преступления. К ее «услугам», кстати, прибег впоследствии и Нерон, за что Локуста получила свободу и богатство.
В один из последних сентябрьских дней яд был преподнесен Клавдию за трапезой в его любимом кушанье — белых грибах. Как всегда, тот жадно расправился с лакомством. Яд был изготовлен таким образом, что подействовал не мгновенно, а через несколько часов. Все попытки лекарей спасти больного оказались безуспешными: на рассвете Клавдий скончался. Несколько часов Агриппина лицемерно утешала потрясенных горем Бри-танника, Октавию и Клавдию. Был здесь и другой расчет — задержать Британника во дворце до тех пор, пока преторианцы провозгласят императором ее Нерона. Дождавшись наконец благоприятного, по поверьям, часа, Нерон в сопровождении Афрания Бурра появился перед преторианцами. Объявив им о кончине Клавдия, он пообещал гвардейцам огромные денежные подарки. Восторженные преторианцы провозгласили его императором. Сенату оставалось только признать это решение.
На похоронах Клавдия, обставленных с небывалой пышностью, Нерон выступил с трогательной речью, восхваляя своего отчима. Здесь было немало криводушия — Нерон затем не раз отзывался о Клавдии, как о слабоумном человеке, знал он и о том, что отчим умер от яда. Впрочем, лицемером был не только он — его похвальная надгробная речь была написана Сенекой, тем самым, который тут же сочинил полную желчи сатиру «Отыквле-ние божественного Клавдия», в которой всячески издевался над деяниями ум ршего императора.