Между тем положение Нерона становилось все более прочным. Победы римских войск над парфянами принесли ему новые многочисленные почести. Он пользовался поддержкой сената, так как не проявлял поначалу своих деспотических наклонностей. Тогда он еще не решался шокировать римлян своими актерскими «успехами». Пожалуй, единственное, что пока вызвало немалое возмущение римлян в поведении императора, была непонятная страсть Нерона к ночным похождениям. Переодевшись в рубище; Нерон со своими друзьями слонялся по ночным притонам, от этой компании нередко перепадали побои и знатным гражданам.
Потерпев крах в своей борьбе с сыном и сознавая, что дальнейшее противостояние может стоить ей жизни, Агриппина решила вернуть расположение Нерона своими ласками и материнской любовью. Она стала часто появляться у сына, особенно на его длительных пирах, вела с ним ласковые беседы, порой нежно его целовала.
Нерон, благосклонно принимая ласки матери, в то же время не отказывался выслушивать все новые и новые обвинения в ее адрес. А они не прекращались. Пленившая Нерона своими чарами Поппея Сабина назойливо требовала, чтобы он женился на ней, выставляя главной виновницей нерешительности своего любовника его мать. Тем временем распространились слухи о кровосмесительной связи Нерона с собственной матерью. Кто истолковал таким способом нежное обхождение Агриппины с сыном, остается загадкой. Античные писатели дают появлению этих слухов самые разные объяснения. Одни обвиняют в этом самого Нерона, утверждая даже, что он предавался преступной похоти, разъезжая с матерью в носилках. Другие приписывают инициативу такой связи самой Агриппине, ссылаясь на ее прежние кровосмесительные связи с Калигулой и Клавдием. Третьи считают автором слухов Сенеку. Можно верить и не верить в реальность связи сорокатрехлетней Агриппины с сыном, которому исполнился к этому времени двадцать один год, но как бы то ни было, слухи начали растекаться по дворцу и по городу.
Нерон стал избегать назойливых ласк матери, стараясь держать ее вдали от себя. Более того, он решается на чудовищный поступок — убийство собственной матери. План этого страшного злодеяния разрабатывался хладнокровно и тщательно. Яд был отвергнут — Агриппина сама была тонким знатоком такого рода дел и всякий раз, отправляясь к сыну выказать ему нежную материнскую любовь, не забывала принять противоядие. Впрочем, возможно, такие неудачные попытки и предпринимались, если верить Светонию.
Падающий на постель Агриппины потолок показался Нерону ненадежным средством, и он остановился на корабле, рассыпающемся на части с помощью особого приспособления. Автором этого замысла был вольноотпущенник Нерона Аникет. Он уверял своего патрона в том, что ничего лучшего придумать невозможно, — случайное кораблекрушение не вызовет подозрений, императору же останется выразить лишь великую скорбь и с подобающей пышностью почтить память трагически погибшей матери.
Наконец корабль, отличавшийся богатым убранством, был готов. Оставалось заманить мать в одну из приморских гаваней. В тот (59) год Нерон решил отпраздновать праздник Квинкватров (в честь богини Минервы) в приморских Байях. Сюда же он пригласил и мать. Обрадованная Агриппина, которую серьезно беспокоила отчужденность ее сына, прибыла в Байи из Анция. С объятиями встретил сын мать на берегу и повел в виллу, где на пиру поместил Агриппину на ложе выше себя. Всячески оказывая ей внимание, он рассеял все ее возможные подозрения, а провожая, долго держал в своих объятиях и смотрел в глаза той, которая подарила ему жизнь.
Мать была отправлена им обратно в Анций, конечно же, на самом роскошном корабле. Море было спокойным, небо ясным. Пока в своей каюте Агриппина с двумя своими приближенными оживленно обсуждала радостную перемену в отношениях Нерона, на них вдруг обрушился тяжелый потолок. Но высокие стенки ложа спасли двух из обреченных — Агриппину и ее спутницу Ацер-ронию. Возникшие шум и неразбериха на корабле не позволили развалить его тут же на части. Тогда судно стали раскачивать с борта на борт, чтобы оно затонуло. Агриппина и Ацеррония в этой суматохе случайно оказались за бортом. Несчастная Ацеррония в надежде первой получить спасение стала кричать, что она — мать императора, и тут же была убита баграми. Агриппина же, мгновенно раскусив злодейский замысел, молча отплыла от корабля, оставшись незамеченной. К счастью, вскоре ей попалась рыбацкая лодка, которая и доставила ее, раненную в руку, на виллу. Видя единственный способ остаться в живых в том, чтобы объявить все случившееся результатом тривиального кораблекрушения (чтобы убийцы не поняли, что она разгадала их зловещий план), Агриппина отправляет к сыну вольноотпущенника Агерина с вестью о случайном происшествии на море. Заодно она побеспокоилась о том, чтобы вокруг виллы собралось много народа, выражавшего радость по случаю ее спасения.