Когда Динамия узнала, что ее дед-аспургианин здравствует и поныне, у нее появилось непреодолимое желание посетить его. Как ни противился отец, Динамия настояла на своем, и вот они с матерью в сопровождении отряда царских телохранителей отправились в страну аспургиан. Вскоре последнее греческое поселение осталось позади и царственные путешественницы очутились среди степных просторов. Возможно, Динамия чувствовала бы себя неуютно в незнакомой обстановке, если бы не близость матери, которая, вырвавшись из тесных покоев пантикапейского дворца, где прожила много лет, вновь ощутила себя дочерью степей.
Весть о прибытии внучки великого Митридата Евпатора, которого меоты даже после смерти чтили, как бога, с быстротой молнии распространилась по степи. Жители попадавшихся по пути селений восторженно встречали юную царевну, называя ее прекрасной богиней. Динамия, неплохо говорившая по-меотски, на гостеприимство степняков отвечала взаимными любезностями. По мере продвижения в глубь страны к их отряду присоединялись десятки и сотни всадников, и к моменту приближения к резиденции деда этот почетный эскорт достиг нескольких тысяч, так что у Динамии сложилось впечатление, что степнякам нечего больше делать, как охранять свою, как они ее называли, царицу-богиню.
Но более почетный прием оказал, конечно же, дед. Правда, он не мог лично выехать навстречу своей внучке по состоянию здоровья и встретил ее только на пороге своего шатра, опираясь на посох, служивший ему не только символом верховной власти, но и неотъемлемой. принадлежностью старости — клюкой. Однако какой радостью преисполнилось сердце старика, как восторженно светились его глаза, когда он, усадив Динамию на почетное место рядом с собой, рассматривал ее, стремясь отметить в чертах ее лица сходство с великим царем царей Митридатом и самим собой, и как он самозабвенно радовался, когда, как ему казалось, это сходство обнаруживалось. Угощаясь лучшими степными яствами, которые ей любезно подавали слуги, и отвечая на вопросы деда, Динамия обратила внимание на юношу, сидевшего по другую сторону от деда. Прежде всего ее смутили немеотские черты его лица — было в нем что-то от эллина. Показалось ей странным и то, как он смотрит на нее. Наконец девичье любопытство не выдержало, и она спросила у деда, кто это такой. Дед, ласково похлопав юношу по плечу, сказал, что это его внук Асандрох.
Оказалось, что этот Асандрох был сыном одного из сыновей деда, сводного брата ее матери, который женился на эллинке из приморской Горгиппии, и от их брака родился Асандрох. Отец Асандроха не так давно погиб во время военного похода, и теперь юноша находился под опекой деда и пользовался у него особой любовью и расположением, что давало повод думать, будто бы старик готов сделать его своим преемником. За время пребывания в стране аспургиан Динамия еще много раз встречалась с Асандрохом.
Известно, что любимым развлечением степных народов являются скачки на лошадях. Динамия с превеликим удовольствием предавалась этой забаве. Однажды, когда под ней был молодой резвый скакун, она неожиданно оторвалась от группы сопровождавших ее всадников, оставив их далеко позади. Недавно обученный жеребец, почувствовав в Динамии не очень опытную наездницу, видимо, решил вернуть прежнюю свободу и понес. Динамия, испугавшись, судорожно вцепилась в гриву и приготовилась к худшему. На какое-то мгновение ей удалось обернуться назад и увидеть стремительно приближавшегося всадника. Через несколько минут он был уже рядом и, ловко нагнувшись, сумел схватить жеребца за уздечку и остановить. Динамия была, спасена, а ее спасителем оказался Асандрох. Так произошла их первая встреча наедине. Впоследствии они уже вдвоем выезжали в степь и любовались ее красотами вдали от посторонних глаз. В эти дни в их сердцах вспыхнула первая искра любви друг к другу, которая не погасла до конца их дней, невзирая на все препятствия, уготованные судьбой.
Срок пребывания Динамии в стране аспургиан истекал, и вскоре настал день отъезда. На прощание дед, в последний раз обняв ее, попросил не забывать народ аспургиан и заверил, что в случае крайней нужды она найдет у них надежное убежище. Слова деда оказались пророческими. Более тягостным было прощание с Асан-дрохом, проводившим Динамию до самых пределов меотской земли.