В своем траурном плавании флотилия Агриппины неожиданно встретилась с кораблями Пизона. Тот, едва скрывая радость по поводу смерти Германика, который изгнал его в Рим, направлялся обратно в Сирию. Спутники Агриппины схватились за оружие, то же сделали и люди Пизона, но дело закончилось лишь взаимной перебранкой. Агриппина была безразлична к этому — горе отняло у нее все силы.
Наконец показался Брундизий. Здесь Агриппине предстояло ступить на родную для нее и Германика землю… Она еще не знала, что в Риме, когда было получено известие о смерти ее мужа, воцарился глубокий траур. В отчаянии и гневе люди забрасывали камнями храмы богов, не сумевших защитить их любимца, то тут, то там на улицах валялись выброшенные из домов изображения богов-хранителей домашнего очага… Повсюду слышались горестные стенания…
Толпы народа устремились к Брундизию встретить прах Германика. Здесь были и друзья, и воины великого полководца, и множество других людей, никогда не видевших, но любивших его. Тиберий прислал для почетной охраны две когорты гвардейцев.
Агриппина, держа в руках погребальную урну, едва сумела сойти с корабля. Ступив на землю, она остановилась, не в силах двинуться дальше по этой земле, по которой ступал ее Германик. Она отрешенно уставилась в землю перед собой. Сзади заплакал маленький Гай… Многоголосый стон раздался над толпой. К Агриппине подскочили трибуны и, взяв из ее рук урну, понесли сквозь расступающуюся толпу. Печальное шествие двинулось в долгий путь от Брундизия к Риму. По дороге к нему присоединялись все новые и новые люди. Шли в нем сенаторы, всадники, лишь Тиберий и его мать Ливия не приняли участия в этой процессии. Похороны Герма-ника были пышными. В тот день все улицы Рима заполнили люди, на Марсовом поле выстроились в боевом вооружении воины; пылали факелы… Горестные причитания по Германику перемежались в толпе заверениями в любви к его вдове и сиротам. Останки Германика были погребены в мавзолее Августа… Два месяца длился этот великий траур.
Тиберий позаботился о невиданных почестях в память об умершем. Но народ требовал суда над убийцами Германика. Пизон, к тому времени потерпевший неудачу в попытке вернуть себе Сирию, прибыл вместе с женой в Рим. Тиберий вынужден был вынести дело Пизона на рассмотрение сената. Собравшаяся перед местом заседания толпа требовала казни Гнея Пизона, крича, что он все равно не выйдет живым, даже если сенаторы его оправдают. Пизон обвинялся в разложении войск в провинции, в насаждении на должности там негодных людей, в неподчинении Германику. Но факт отравления доказан не был. Коварная Планцина, видя, что дела мужа плохи, сумела найти себе защитницу в лице Ливии, не любившей Агриппину. Покинутый женой и окруженный всеобщей ненавистью, Пизон покончил с собой, не дожидаясь решения суда. Через десять лет, после смерти своей покровительницы, так же вынуждена будет поступить и Планцина…
Для Агриппины же со смертью Германика началась тяжелая жизнь вдовы в зловещей атмосфере интриг императорского двора. Друзья ее мужа были ее друзьями, но у Агриппины было и множество врагов, из которых главными стали командир преторианских гвардейцев Сеян, не брезговавший ничем в своем безудержном стремлении к верховной власти, и сам Тиберий. Агриппина помнила предсмертный наказ мужа, но ее гордая и прямая натура не всегда позволяла ей сдерживаться. Особенно если дело касалось ее детей.
Тиберий поначалу выказывал всяческое благоволение к детям Германика и Агриппины, особенно к старшим сыновьям — Нерону и Друзу. Под его давлением сенат в виде исключения разрешил Нерону занять должность квестора намного ранее установленного возрастного ценза. Нерону был присвоен и жреческий сан. Через несколько лет то же было сделано и для Друза.
Но уже были раскинуты сети коварных интриг Сеяна, сумевшего втереться в полное доверие к Тиберию. Прежде всего Сеян намеревался устранить наследников принцепса — его сына Друза Младшего и старших сыновей Германика, тщательно опекаемых их матерью. Сделав своей любовницей Ливию, жену Друза и сестру Германика, через которую ему были известны все дела и намерения Друза, Сеян отравил его. Потрясенный смертью сына престарелый Тиберий на заседании сената призвал сенаторов быть отцами его внуков Нерона и Друза, представив сыновей Германика своими наследниками.
Сеян, чье преступление не было раскрыто, приступил к осуществлению следующего шага своего замысла — устранению Нерона, Друза и Агриппины. Прежние средства не годились: отравление было невозможно, преданные Агриппине слуги не могли пойти на это; невозможно было и скомпрометировать Агриппину инсценировкой прелюбодеяния, слишком целомудренной была эта женщина. Тогда был нанесен удар по ближайшему окружению Агриппины. Первыми жертвами пали Гай Силий, командовавший верхнегерманскими легионами под началом Германика, и его жена Созия Галла, преданная Агриппине. Обвинение, возведенное против них, было совершенно нелепым — Силия обвинили в том, будто он знал о готовящемся восстании варваров, но не сообщил об этом. То же вменялось в вину и его жене. Абсурдность этого обвинения была очевидна — ведь сам Гай Силий и подавил это восстание. Но обвиняемому не давали даже раскрыть рта. И в отчаянии он покончил с собой. Созия Галла была отправлена в ссылку.